Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 57 – Есения Серафим

В кабинете Меншикова пахло вином и старой бумагой. Александр Данилович мерил шагами комнату, полы небрежно наброшенного кафтана взметались при каждом резком развороте. Налитые кровью глаза буравили Риту, а кулак с глухим стуком опустился на стол, смяв лежавшие там ведомости.

— Ты что же это себе позволяешь, девка? — голос Меншикова звучал глухо, с тяжёлым придыханием. — Какую глупость ты вчера учинила на балу? Без моего дозволения сунулась к государыне с расспросами о князе Иване? Думаешь, если я тебя во дворец допустил, так тебе воля дана бабьи склоки у трона заводить и лишнее внимание привлекать? Да я твой дом Кантемиров по миру пущу, из покоев фрейлин вышвырну в три счёта!

Бумаги мялись и рвались в его огромных пальцах.

Рита не дрогнула. Она смотрела прямо, ровно, будто не замечая его ярости. Вчерашнее удушье оставило лишь лёгкую ломоту в рёбрах — но разум работал безупречно. Спорить с Долгоруковыми Меншиков сейчас не стал бы: их клан набирал силу, и Рита это прекрасно понимала. Нужно было зайти с другой стороны — нажать на его собственный страх потерять власть.

— Моё общение с Екатериной Алексеевной на вчерашнем балу имело лишь одну цель, — произнесла она ровно, с идеальным хладнокровием, и Меншиков на полувздохе осекся, прищурившись. — Князь Иван Алексеевич действует исключительно в интересах собственной семьи, и это уже подрывает ваше положение. Он увозит великого князя на три дня, полностью отрезая его от какого либо надзора. Пока цесаревич на дальних псарнях, Долгоруковы внушают ему мысль о свободе от вашей опеки. Мой контроль над уроками в кабинете — единственный способ возвращать великого князя в нужную вам колею. Я привязываю его к столу чертежами и занятиями, компенсируя пагубное влияние князя Ивана Алексеевича. Если вы уберёте меня, у вас не останется ни одного скрытого рычага влияния в этих комнатах. Подумайте об этом.

Светлейший князь лишь сильнее нахмурился, отчего его густые, тронутые сединой брови сошлись у переносицы в одну зловещую линию. Александр Данилович медленно, с угрожающим хрустом суставов оперся ладонями о край орехового стола, нависая над ней всем своим грузным, подавляющим корпусом. Полы его расстёгнутого кафтана тяжело качнулись, а в налитых кровью глазах вспыхнул опасный, хищный огонёк. Получить тактический щелчок по носу от молдавской княжны полудержавный властелин не собирался.

— Ишь, как гладко стелешь, Мария, — с издевкой процедил Меншиков, и от его горячего дыхания снова дохнуло винным перегаром. — Рычаг она мне нашла… Заступница выискалась! Ты мне зубы не заговаривай. Данилыча ещё никто в его собственном доме уму разуму не учил. Князь Иван Алексеевич со своими псарнями мне, конечно, поперёк горла сидит, да только и ты у меня на коротком поводке ходить будешь.

Он резко выпрямился, брезгливо смахнув измятые ведомости с недоимками Кантемиров на край стола. Вся его статная фигура транслировала абсолютное превосходство. Этот человек привык ломать через колено и Сенат, и фельдмаршалов. Рита прекрасно понимала, что её хладнокровный расчёт лишь временно удержал его руку от непоправимого шага.

— Ладно, — Меншиков хмуро крутанул массивный перстень на пальце, закрепляя своё единоличное решение. — В кабинет к великому князю вернёшься. Занятия свои с фортециями продолжай, раз цесаревичу тошно от псалмов. Но запомни, девка, ежели я прознаю, что ты за моей спиной свои шпионские кружева плетёшь или с Долгоруковыми кулуарные пакты заключаешь, то недоимки твои в тот же день в кандалы превратятся. Ступай обратно во дворец. И про вчерашний бал забудь, не то язык укорочу.