Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 49 – Есения Серафим

— Гляжу, Кантемир, лихоманка не только память твою выжгла, но и остатки учтивости из головы выветрила, — с ленивым петербургским проносом бросила Елизавета, смерив её уничижительным взглядом. — Перед кем стоишь, Мария? Ты теперь компаньонка — реверансы крути, пока я ладонью не дозволю встать. Рановато празднуешь авантаж, девка.

Рита выдержала удар, не дрогнув.

— Мои успехи, цесаревна, едва ли стоят вашего внимания, — ровно отозвалась она, глядя принцессе прямо в глаза. — Гордость дома Романовых слишком высока для придирок в коридорах. Я здесь ради покоя великого князя, а не ради старых обид. Позволь пройти, Елизавета Петровна.

Елизавета вспыхнула: в карих глазах мелькнул тёмный огонёк, пальцы стиснули соболий мех. Но удерживать силой не решилась. Рита чуть наклонила голову и скользнула мимо твёрдым шагом, оставив цесаревну в тишине перехода.

Анфилада великой княжны встретила её тишиной без удушливого присутствия соболей и капризного эго Елизаветы.

Хрупкая Наталья Алексеевна сидела у камина в глубоком кресле. На коленях раскрытый фолиант, но взгляд девочки был устремлён в пустоту. В воздухе витал запах сухой полыни, печёных булок и берёзового дыма. Стоило Рите переступить порог, как черты лица Натальи смягчились.

Она медленно отложила книгу, плечи под лёгким платьем расслабились. Робко протянула ладонь. В этом жесте сквозило отчаянное желание найти защиту от душной изоляции и надзора ищеек Меншикова.

Рита осторожно перехватила её прохладные пальцы. Внутренний голос подсказал верный маршрут: пора выстраивать зону безопасности. Чтобы завоевать доверие, нужно стать полной противоположностью здешних кукловодов — стать искренней.

Сохраняя мягкий тон, Рита опустилась на табурет подле кресла великой княжны.

— Мне нужна твоя помощь, Наталья Алексеевна, — негромко произнесла она. — Умоляю, сокрой мой секрет. Лихоманка выжгла память — я теперь как новорождённый оленёнок: не помню придворных правил, путаю чины, не разберу приказной слог. Если Меншиков или Остерман прознают — наш дом пустят по миру. Стань моим тайным ментором.

Наталья замерла, распахнув тёмные глаза. В камине треснуло полено, бросив багровый отсвет на её щёки. Страха не было — в её взгляде зажглось доверие. Она крепче сжала пальцы Риты.

— Я буду молчать, — твёрдо сказала девочка. — Ни единой душе не выдам. Остерман и Меншиков только и ждут нашей слабости. Мы станем учиться тайно, по вечерам. Я покажу, как держать веер перед государыней.

Она запнулась, подалась вперёд.

— Только и ты помоги, — голос дрогнул. — Позаботься о Петруше. Вокруг него одни хищники: Меншиков кричит, Остерман сушит уроками, Долгоруков таскает по псарням, поит вином. У него нет матери, Мария. Совсем нет. Елизавета занята балами — ей до его страхов дела нет. Стань для него защитой. Чтобы он мог прийти к тебе без страха, что высмеют или накажут. Ты сильная. Помоги ему не пропасть.

У Риты внутри всё перевернулось от этой отчаянной детской мольбы.

— Я обещаю тебе, Наталья Алексеевна, — ровно отозвалась Рита. — Брата твоего в обиду не дам. Мы построим для него ту самую фортецию — ни один долгоруковский паж сквозь эти стены не прорвётся. Теперь мы заодно.

Великая княжна слабо, но светло улыбнулась. Напряжение, державшее Риту с момента обыска, наконец растаяло.