Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 220 – Есения Серафим

Вулканический пар, ругань Сербана, вскипающий чистотел и шальные, преданные поцелуи Ивана смешались в этой бане в один сплошной, безумный узел, но Рита сквозь обжигающую боль и злость чувствовала такое щемящее умиротворение, будто утром её не ждут очередные трудности этого барочного века.

Маргарита игнорировала злую ругань Сербана. Она даже головы к нему не повернула, лишь бросила хлёстко через плечо, что его сюда вообще никто не звал и изволить ворчать в чужой мыльне — последнее дело. Брат в ответ лишь злобно зыркнул на неё из-под намокших чёрных кудрей, утирая ладонью обильный пот со лба, но промолчал продолжая сердито подливать воду на каменку.

Переведя дыхание, Рита упрямо повернулась к фавориту и требовательно велела:

— Иван, извольте теперь ложиться на спину. Нужно переднюю часть отходить, пока отвар не остыл.

Долгоруков послушно перевернулся, шумно отдуваясь и подставляя грудь под веники. Но стоило Рите занести руки для удара, как её взор неминуемо упал ниже его пупка. Увидев его восставшую во всю мощь плоть, Рита, напрочь позабыв о своей хвалёной хладнокровности, мгновенно густо и маково покраснела до самых ушей. Вся её выверенная защита капитулировала перед этой чистой мужской телесностью Галантного века.

Иван, заметив её смущение, нагло усмехнулся, по шальному блеснув глазами прямо сквозь белые клубы тумана. Парень явно гордился своим гвардейским жаром и тем, как его ведьма заливается краской от одного его вида.

Сербан, перехватив этот лихой взгляд фаворита и заметив пунцовые щёки сестры, со стоном закатил глаза к самому закопчённому потолку:

— Господи, да за какие грехи мне всё это... — в полном обалдении прорычал брат, а затем решительно вырвал веники из рук опешившей Риты. — Полно, Машка, уйди прочь! Я сам его сейчас отхожу. До смерти отлуплю, чтоб неповадно было хвост свой гвардейский при дамах распускать!

И Сербан со всей дури, с яростным гвардейским замахом принялся нещадно лупить Ивана вениками прямо по бёдрам и животу. Иван, не ожидавший такого нападения со стороны шурина, испуганно хекнул, замахал руками и принялся отчаянно отпихиваться от него, пытаясь скатиться с мокрой полки прямо в ушат с водой.

— Кантемир, ублюдок, уймись! — вопил фаворит, отплевываясь от горячих берёзовых листьев. — По кадыку получишь шпагой, коли не перестанешь! Сербан, пёс, больно же!

Рита, глядя на эту нелепую, шумную потасовку двух голых, злых мальчишек, катающихся по мыльне в облаках адского пара, не выдержала. Она запрокинула голову и весело расхохоталась на всю окраину, утирая со щек капли горячей воды. Напряжение уходило вместе с паром, оставляя в душе только чистую, звенящую свободу этой безумной питерской ночи.

— Сербан, изволь выйти в предбанник и подготовь чай, — велела Рита, забирая у него веники.

Брат недовольно насупился и уже открыл рот, явно собираясь сопротивляться и упрямо стоять на своём, но Рита опередила его. Едва заметная краска снова залила её щёки, и она расправила мокрые пряди волос, которые облепили её спереди, и немного укрывая наготы, добавила сквозь зубы:

— Спереди я не позволю тебе себя лупить вениками. Изволь иметь уважение к сестре.

Сербан от такого довода мгновенно осёкся. Он злобно плеснул ковш воды на каменку, отчего та отозвалась оглушительным, яростным шипением, круто развернулся и с грохотом хлопнул тяжёлой дубовой дверью мыльни, оставив их наконец вдвоём.