Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 88 – Есения Серафим

«Какой наглый, настырный и скользкий тип, —с раздражением подумала она, сжимая в руке платок с углями и кожей чувствуя его взгляд в спину.— Проходу нет с самого утра! Меншиковский лазутчик или просто кабацкий ухарь? В общем без разницы, но глаз с этого Козловского спускать нельзя, он Петра ещё вчера напоить пытался!»

В штабной избе великого князя рассвет встретили вовсе не чинным утренним чаем. Стоило Рите переступить порог залы, как уши заложило от звонкого, яростного детского крика. Цесаревич, завернувшись в пуховое одеяло поверх исподней рубахи, резво прыгал по лавкам и истошно орал на перепуганных лакеев. К счастью хмеля в нём не было благодаря вчерашней бдительности Риты зато куража и упрямой романовской энергии в нём бурлило через край.

— Да как вы смели мушкеты мои в Каретный приказ убрать, дураки?! — звенел голос Петра, а Кондрат испуганно вжимал голову в плечи, пытаясь подать государю начищенные сапоги. — Ваня! Где мой пистоль с костяной рукоятью?! Мы же нынче с преображенцами на дальнюю просеку скакать уговорились! Там мишени новые выставили, а вы меня тут в четырёх стенах мариновать чаете?!

Иван Долгоруков с тяжёлыми тенями под глазами после бессонной ночи, сидел у окна подперев голову рукой. На его лице снова застыла маска отчуждение и оледенения. Он даже не оборачивался на крики мальчика.

— Никуда мы нынче не поскачем, ваше высочество — безэмоционально проговорил Иван. — Извольте сапоги обуть и кашу откушать. На дворе мартовская стужа лютует, ветер с Невы холоден. Будущему государю себя беречь надобно, а не по лесам с мушкетами прыгать. Да и чаю Остерман может пожаловать к обеду.

— Да пошёл твой Остерман к чёрту! И Меншиков туда же! — в ярости взревел Пётр Алексеевич, со всей дури швыряя подушку прямо в Кондрата. Мальчишка топал ногами по лавке. — Я сам Сенату указ выдам, чтобы немца этого из Канцелярии взашей прогнали! Мария Дмитриевна, ну хоть вы им скажите! Отчего они меня как девку во фрейлинском крыле караулят?!

Рита спокойно прошла внутрь комнаты, расправляя полы своей тёмной юбки-модест, натянутой прямо поверх пажеских кюлотов. В её руке по-прежнему был узелок с добытыми у кострища углями. Она посмотрела на растрёпанного, злого Петра с тихим умилением и какой-то щемящей, материнской теплотой. Этот мальчишка, несмотря на всю свою царственную спесь, за последние недели стал ей дорог сильнее, чем она могла бы себе представить.

— Извольте спуститься с лавки, ваше высочество, и поумерить ваш гнев, — негромко, но твёрдо произнесла Рита, заставляя мальчика притихнуть и удивлённо захлопать светлыми глазами. — Иван Алексеевич правду бает. Стрельба на морозе на пустой желудок — чистое безумие для будущего государя. Изволили бы вы сначала одеться как подобает, а мы с Кондратом пока велим лакеям горячий взвар подать.

Пётр Алексеевич недовольно насупился, шмыгнул носом, но спорить с ней не посмел — авторитет Риты в его глазах после вчерашнего лагерного выезда значительно вырос. Он нехотя слез с лавки и ворчливо буркнул, натягивая кафтан.

— Ладно... Ваша взяла, Мария Дмитриевна. Но после каши извольте лично со мной на плац идти! Я вам такую выучку покажу, Одоевский от зависти лопнет!

Иван Долгоруков во врем этого разговора наконец вскинул голову. Он бросил на Риту горящий и глубоко взволнованный взгляд, ловя жаркое волнение от её близости. Парень прекрасно видел её румяные от мороза щёки и простую тугую косу, и это его благоговение перед ней росло с каждой секундой. Но Маргарита проигнорировала его немой вопрос отвернувшись к окну.