Книга Расколотое сознание, страница 96 – Энн Княгинина

— Это пока ему опять башку не снесло, и он не разбился. За инвалидом будешь ухаживать?

— Ты что несёшь? Майк, замолчи!

Сара закрывает уши руками. Я прирос к полу, не сдвинуться. Пьяный Майк всё равно мудрый Майк, хотя его речь ужасно неразборчива.

— Синяк на скуле пианиста видела? Это я ему врезал. Я обещал бить его, когда превышает скорость и не тормозит. Он будет приходить к тебе после обучения побитым. Ты поняла, а, поняла, а? Он поэтому так Кайну не нравится. Пианист чокнутее него. О Донове все говорят. Его все знают.

Люди обо мне знают больше, чем я о себе. И я не понимаю, почему я так их заинтересовал. Откуда столько внимания.

— У него всё наладится, — отвечает Сара, опуская руки.

— Осталось две недели до гонки. Ты извини, но я буду натаскивать его по всем фронтам.

— Спасибо, что заботишься о нём.

— Сара, иди в жопу.

Я вздыхаю и вхожу. Сжимаю стакан, чтобы никто не заметил дрожи в пальцах. Я чем-то напуган, но не разбираю чем.

Майк приподнимается, забирает стакан и, громко глотая, выпивает воду двумя глотками.

— Похнали тренироваться.

Еле встаёт, но ногах держится.

— Откуда ты узнал, где я живу?

Рыгает.

— Сара обмолвилась, что ты в гостинице рядом с её домом.

Сара виновато опускает глаза.

— Ну пойдём тренироваться. Но ты пьяный, как собираешься чему-то учить?

Майк демонстрирует бицепсы.

— Я бухой, но это херня.

Это оказывается не хернёй. Майк бьёт по боксёрской груше и отлетает назад, каждый раз падая на задницу. Сара сидит на скамейке и обхватывает голову руками, наблюдая за очередным полётом Майка.

— Бей грушу, как будто это враг. Представляй, что он отвечает кулаками на кулаки. Уворачивайся, бей, уворачивайся. Как правильно бить, я расскажу, когда встану с этого сраного холодного пола.

На моих ногах шорты, а сверху ничего. Моё тело напоминает мне дряхлого старика, а я хочу добиться упругого и накачанного тела, как у Майка.

Ударяя по боксёрской груше прямой рукой я представляю лицо Кайна. Нанося удары по набитому мешку, вижу, как из носа Кайна идёт кровь. Мозг формирует и отца, но его я отбрасываю и возвращаю Кайна. Чем дольше я бью, тем сильнее удар. Я пригибаюсь и резко выпрямляюсь, нанося удар костяшками по боксёрской груше.

Майк с пола объясняет, что бить нужно с яростью, а уклоняться от удара со страхом. Иметь при драке две стороны настроения.

Смотрю на Сару, а Майк кричит, что я отвлекаюсь. Он обещает выгнать её, если не смогу сосредоточиться на груше.

Удар вниз, повторение, вверх, повторение, согнулся, выпрямился. Болят локти, костяшки, пальцы. Я неправильно держу кулак. Майк кое-как встаёт, показывает правильное расположение пальцев в кулаке и какой частью бить.

И даже будучи в пьяном состоянии, Майк бьёт по груше так сильно, что она почти касается потолка. Боксёрская груша возвращается на меня. Я отпрыгиваю и врезаю кулаком по центральной части.

Майк выдерживает всю ночь. Я выдерживаю всю ночь. Но под утро мне не поднять рук.

Майк научил меня основным стойкам и правильному взгляду на соперника. Он объяснил, что до поединка нельзя отводить взгляд, но нужно подмечать детали: стойку соперника, его поведение.

Усмешка перед дракой будет нелишней, но никогда не во время драки.

Майк трезвел на глазах, я слабел и набирался сил. Сара ничего не говорила, когда мои костяшки закровоточили, а ноги от усталости начали подгибаться.