Книга Расколотое сознание, страница 23 – Энн Княгинина

Нажми на газ, Артур.

— Не кричите, пожалуйста. Голова болит. Позовёте Пола?

Сцепление выжал.

— Голова болит? — она так ошеломлена, что облокачивается о дверной косяк.

— Болит, потому что вы кричите. Ваш ор ничем не поможет.

Её щёки покрываются красными пятнами.

Плавно газ, трогаюсь.

— Может, это ты его избил?! Ты был приличным мальчиком, а так с взрослыми разговариваешь, — буравит меня неодобрительным взглядом, ставя руки в боки.

— Я нет, не избивал. Полу восемнадцать, и вы, как его мать, должны перестать кудахтать над ним. Он выдержал это испытание, потому что мужик!

Вот так и представляется скорость: освобождение от бремени в виде: «Нельзя спорить, Артурчик. Что бы тебе ни говорили, они правы. Делай, а не болтай. Нападают — беги».

Нападают — давай сдачи, мужик.

— Пол, Пол, — ещё громче кричит она, оборачиваясь через плечо, — разберись со своим хамским дружком.

Хамским — комплимент.

Пол выходит из-за спины мамы, она отходит, пропуская его ко мне. Жёлтые синяки на лице Пола выглядят как следы инфекционного заболевания.

— Твой дружок… — ей не хватает слов, чтобы выразить призрение ко мне, и она уходит по коридору, а вскоре заворачивает в комнату.

Пол смотрит на меня с задумчивым видом.

— Ты считаешь крутым кричать на женщину, которая беспокоится?

Круто ли. Сам не знаю.

— На крик — крик, нет?

Он входит в подъезд, захлопывает дверь в квартиру.

— Ты становишься другим.

— Свободнее.

— Мне казалось, тебе нравится музыка и пианино, но ты ни разу не смеялся. Я не видел тебя смеющимся, — поджимает губы.

— Я устал от одного и того же. Мне скучно. За меня решают, как жить.

Развожу руки в стороны.

— И поэтому ты стал тусоваться с популярненькими. Улыбаться с ними? Услышав эту новость, я приревновал тебя как друга. Артур Донов улыбался! А я ни разу этого не видел. Тебе с ними настолько круто?

Его мимика меняется из грустной в злую. Из гневной в отвращение.

На ответ не находится слов, и Пол продолжает выплёскивать на меня эмоции:

— Ничегошеньки о себе не говорил. Я узнал, что ты играешь на пианино, благодаря доске объявлений в колледже. Ты был рассудительным и честным. Кем или чем ты становишься?

— Каждый сраный день я чувствую гнев в груди, и это прекратилось, когда Майк показал мне, что такое гонки, — я тяну себя за волосы. — Я будто оставил недовольство и призрение на линии старта. Обрёл крылья. Отключил мысли. Влюбился в каждую кочку.

Пол замолкает. Смотрим на всё, что попадается на глаза. Пол думает. Я думаю.

— Бросишь играть? — прерывает он тишину.

— Не собирался. Это приносит мне деньги.

Я вынимаю из кармана конверт и пытаюсь растянуть губы, улыбнуться, чтобы Пол не чувствовал себя обделённым.

Он смотрит мне в глаза, и на его лицо появляется озорная улыбка.

— Плохо у тебя получается веселиться.

Он смеётся, и я пытаюсь. Вроде как получается, и Пол гримасничает, улыбаясь шире.

— Сходишь со мной в магазин за новым мобильным телефоном? Мой уже древний.

— Быро переоденусь, и погнали.

В торговом центре родители выбирают одежду, а дети бегают и визжат. Закрыть бы уши, чтобы не слышать этот противный писк.

Пол идёт рядом.

Мы хоть раз гуляли вместе?

Я начинаю задумываться о жизни всё чаще. Не только об учёбе, родителях и концертах, но и о чём-то более приземлённом для подростка.