Книга Расколотое сознание, страница 153 – Энн Княгинина

— Майк, Майк! — новые попытки дозваться не приносят результата. Я пытаюсь разбудить его, обдувая лицо тёплым дыханием. Время от времени мне приходится сглатывать рвоту, но я продолжаю дуть.

Что делать? Что мне делать!? Я в сознание, но я не могу очухаться.

Сук со стороны Майка лишний пассажир и первым делом я должен проверить, не задел ли он Майка.

Я придвигаюсь ближе к окну, насколько это возможно в условиях тесного салона, стараясь быть осторожным, чтобы не навалиться на безжизненное тело Майка. Мой взгляд скользит по дереву, переходя на сук, и дальше. Я не могу понять, где он заканчивается, но вижу кровь повсюду, со всех сторон.

Сук заканчивается в теле Майка.

Он

его

проткнул.

Меня охватывает безысходность и море других эмоций, и ни одно чувство не останавливается, чтобы я сфокусировался на чём-то одном: головокружение, потеря зрения на один глаз, тошнота — всё это мешает думать.

— Майк, пожалуйста…

В салоне отравляющий запах сигарет и рвоты.

Я проверяю пульс Майка, приложив два пальца к его мокрой от крови шеи. Майк внезапно пробуждается, и его одолевает кашель с кровавыми выделениями. Он не в состоянии вымолвить ни слова.

— Майк!

Он предпринимает попытку пошевелить рукой, зажатой между дверью и рулём, и издать крик, но вместо этого из его горла вырывается лишь надрывный кашель, сопровождаемый кровавой мокротой. Второй рукой он тянется к суку, но не пытается вытащить его.

— Не так я хотел умереть, пианист, — из-за крови, наполняющей его рот, слова звучат, как будто он говорит под водой. Моё горло сжимается в спазме, как и все остальные органы, охваченные болью и ужасом.

— Ты не умрёшь!

Но после моих утешительных слов изо рта Майка снова хлынула кровь, а его глаза закатились.

Я снимаю куртку, пока ещё способен двигаться, и осторожно укрываю Майка. Судороги скручивают запясться, но мне плевать, я стремлюсь согреть Майка.

Изо рта Майка капает кровь. Кап. Приземлилась. Кап. Следом падает вторая капля. Приземлилась.

— Ты не умрёшь, не умрёшь, мне надо позвонить в скорую.

Я шарю рукой по карману, замирая всякий раз, как задеваю Майка.

— Теперь ты свободен, пацан… — его речь прерывает приступ кровавого кашля.

Судороги в моих руках становятся всё интенсивнее.

— Не говори ничего, не говори!

Я смотрю на руки, испачканные кровью Майка. Пальцы и запястья сводит от боли, их неестественно выворачивает. Мне нужен телефон.

— Ты обрёл семью, пианист, — продолжает говорить Майк, теряя всё больше и больше крови, необходимой для жизни.

— Прошу тебя, замолчи! — я молю его заткнуться. Чем меньше слов он произнесёт, тем дольше продержится. Майк не должен терять ни минуты для болтовни.

Где этот сраный телефон!

Кашель Майка заглушает всё, даже мой собственный голос.

— Извини, извини, что пригласил тебя поехать, извини, что не могу помочь!

Я нащупываю телефон и позволяю себе сделать облегчённый выход. Тяну смартфон на себя.

— Ты задрал извиняться, — Майк на грани смерти, и всё равно не даёт просить прощения. Что он за человек такой, какая разница, кто и что говорит! Если он умрёт, вот сейчас, здесь, из-за этого тонкого сука, всё бессмысленно.

Глаз Майка стремятся закрыться, но он старается не дать им сделать этого. Но у Майка совсем нет сил, и ему тяжело не засыпать.