Книга Расколотое сознание, страница 142 – Энн Княгинина

Услышав это заявление, я почувствовал, как будто в моё горло вставили нож и начали водить лезвием по горлу. Мне стало трудно дышать, и я закашлялся. чувствуя, как слюна заполняет мои дыхательные пути, словно кровь.

Слова Сары и есть этот нож.

— Он был влюблён в Таю?

— Да все это знают.

— Я не знал.

— Дрочил на неё, сто проц.

— А кто не дрочил?

От этих пустых разговоров лицо Сары становится угрюмым. На лбу разглаживаются мелкие морщинки. Сара тянется к браслету, но я успеваю перехватить её руку, чтобы она не причинила себе боль.

— Я отправился на спортивную площадку. Тая шла к друзьям, заметила меня и подошла.

Я хочу доказать Саре невиновность, и что слова всех вокруг и предположения обо мне и Тае, — это бессмыслица.

Я не думал, что похож на такого подонка.

— Ты хотел проводить её?

— Она моя подруга.

— Значит, подруга. Артур, ты показался мне спокойным и немного отстранённым. Как будто пришёл из другого мира, и тебе не комфортно в нашем. Но со временем ты освоился и стал…

Уклоняется от продолжения.

Я непроизвольно хмыкаю.

— Стал как все?

— Ты никогда не будешь как все. Я хотела сказать, что ты стал другим.

— Разочаровалась во мне? — я в упор смотрю на неё, а она отворачивается.

— Вот это разборки.

— Снимай на камеру.

— Телефон почти сел.

— Мне придётся делать всё самому?!

Вспышка.

— Забыл отключить.

— Идиот.

Качаю головой. Он тут не один идиот, они все идиоты.

— Я люблю тебя, Артур! Ты можешь быть любым, это не изменит моих чувств. Но эта боль за тебя и переживания ранее не терзали мне душу! Эта глупая ревность… Это… недоверие к тебе! — Пока Сара кричит на меня, её тело сотрясает дрожь.

Я раскачиваюсь с пятки на носок из-за психологического давления.

— Извини.

Я не многословен и не научился правильно извиняться. Я притягиваю Сару к себе и затыкаю её поцелуем до того, как она скажет о расставании с «не таким, как все». Она упирается ладонями в мою грудь, но силы оставляют её тело, и её губы приоткрываются навстречу моим. Поцелуй сразу превращается в одичавший. Наши языки раненые звери, что пытаются исцелить раны, пожалеть.

Я сжимаю волосы Сары, оттесняя наслаждением боль в пальцах. Сара стонет, когда я вжимаю её тело в своё, а я скулю от боли под ребром.

— Охренеть, а Донов в порнухе может сниматься.

— Как не стыдно, у всех на виду!

Цоканье каблуков приближается и тут же отдаляется. Кто-то кричит:

— Тая, Тая, ты куда? Что с тобой?

Сара отстраняется, чтобы увидеть мою реакцию на её нелюбимое имя. Но реакции нет, я вжимаюсь в губы Сары обратно.

* * *

Тая подбегает к окну и смотрит за него. Если бы вчера вечером Донна и Марк не увидели, как Артур дерётся, и не вышли на улицу, то он бы проводил её до дома. А она бы воспользовалась ситуацией и пригласила Артура в гости.

Она бы сделала всё, чтобы соблазнить его. Чтобы он целовал её как Сару: неудержимо, властно, настолько сексуально, что можно получить оргазм, просто наблюдая за ними.

Любовь ли это у Таи, или задетое самолюбие? Любовь ли это, или животная реакция организма на человека противоположного пола?

В Тае смешалось всё. Но она точно знает, что мысли об Артуре сводят её с ума.

— Ты из-за пианиста так?

— Желать недосягаемое меня убивает! Дурацкий Артур со своим… Мы друзья, друзья. Друзья не занимаются сексом и не целуются, а мне это нужно!