Книга Расколотое сознание, страница 140 – Энн Княгинина

Не называет слабым.

Костяшки пальцев зудят, кожа на них содрана, ребро справа болит.

Гопники нападают на меня одновременно, и мои глаза не поспевают за их движениями. Закрываю лицо и делаю длинный шаг назад. Они опять сбивают меня с ног.

— Вставай, Арти! Артур, вперёд!

Один из них садится на меня и пытается схватить мои руки, чтобы я не мог защищаться. Ему удаётся захватить мои запястья мозолистыми пальцами, но я вырываю одну руку и хватаю его за шею. Я начинаю душить парня, и его пальцы разжимаются, освобождая и вторую мою руку. Он пыхтит, задыхается.

Его друг наклоняется ко мне, и я, воспользовавшись освободившейся рукой, наношу ему удар в глаз. Первый обливается потом и ухватывается за моё предплечье. Белки его глаз краснеют, щёки белеют, рот закрывается и открывается, как у полумёртвой рыбы.

Страх убить его принуждает меня ослабить хватку на шее. Парень падает на бок. Я встаю на ноги. Моё тело переполняет адреналин, как во время гонок.

— Только попадись мне ещё раз! — кричит мне его дружок, но драться один на один не готов.

Тая, помахивая сумочкой, подбегает ко мне. Надо уходить, пока прыщавый не встал.

Я тяну Таю за локоть с площадки, она, подпрыгивая на каблуках, спешит за мной.

Мы заходим за дом, и на меня обрушивается холодный душ понимания: я вывел человека из строя, довёл до обморока. Да что со мной творится. Что за хрень сейчас происходила?!

Надо отдышаться.

— Круто ты их. А что случилось?

— Пристали.

— Такое часто бывает, и на этот случай есть перцовый баллончик, — лепечет она, доставая баллончик из сумки. Показывает и протягивает мне, но я не хочу это брать.

— Почему не воспользовалась?

— Ты и так справлялся, туда-сюда их.

Она беззаботно размахивает руками.

Но почему Тая поверила в меня, а любимая вишневолосая наоборот?

— Тебя проводить? Куда ты там шла?

— А как же Сарочка? — обиженно надувает губы, показывая пальцем на дом Сары.

Недалеко я отошёл. Кладу ладонь на место удара в ребро, и чувствую, как боль рассекает с новой силой. Чтобы Тая не услышала болезненного хрипа, я насвистываю мелодию.

— Я от неё.

— А чего злой тогда, Сара плохая любовница? Со мной бы тебе было лучше, да и мелодию ты фальшивишь, — шутливо пихает меня локтем, и, конечно, попадает в то место, где боль сильнее. Хрип всё же прорывается через сжатые зубы.

— Боже, извини.

Тая складывает ладони в молитвенном жесте.

— Всё нормально.

Костяшки пальцев болят и кровоточат, но это мелочи.

— Я шла к Донне, она тут, неподалёку. Можешь до неё проводить.

Проводить могу, а разогнуться до конца нет. Этот придурок точно знал, куда бить. Боль всё нестерпимее.

— Слушай, скорая не нужна?

— Нет. Пройдёт.

Я собираюсь пойти за Таей, но вижу Марка и Донну.

— Я пойду. Твои друзья подошли.

— Как вовремя, — с сарказмом бухтит она, наигранно улыбаясь. Под глазами у неё залегли тени.

Её слова, сказанные в камере полицейского участка, не выходят из головы. И если её чувства искренние, то они её терзают.

А я всё ещё ничем не могу помочь.

Ползу по стеночке дома, стараясь поскорее исчезнуть с глаз Таи, и избежать встречи с Донной и Марком.

Ночь проходит мучительно.

Я прикладываю лёд к рёбрам, принимаю обезболивающее, но боль не стихает. Мои костяшки, хоть и выглядят лучше после того, как я их промыл, всё ещё ноют.