Книга Мой муж ждет моей смерти, страница 14 – Алёна Климова

— Алло? Алиса? Ты пропала на три года и вдруг звонишь в разгар рабочего дня?

— Вера, мне срочно нужна твоя помощь. Только Юре ни единого слова об этом звонке.

— У тебя всё в порядке? Подруга, что-то голос мне твой не нравится. Совсем слабый.

— Не волнуйся, уже все отлично, просто я в больнице, прихожу в себя после операции. Но звоню не поэтому. Мне нужен жесткий, беспринципный адвокат. Человек, который поможет мне оставить мужа абсолютно ни с чем. И еще мне понадобится твоя консультация по уголовному праву, касаемо мошенничества.

— Ого. Ты же сама отличный юрист, Алиса. Что там у вас стряслось?

— Я цивилист, Вер, а тут пахнет чистым криминалом. Юра уверен, что у меня рак четвертой стадии, и теперь он просто ждет моей смерти ради крупной выплаты по страховке.

— Твою мать... Алиса я не знала, что ты больна, почему ты мне не сказала?..

— Как я и говорила, все отлично. Оказалось, что диагноз липовый и я здорова, практически. Так что не жалей меня, Вера, у нас нет на это времени. И расскажу все об этом, как только мне станет лучше, а мне обязательно станет. Но пока я привязана к капельнице.

— Поняла тебя. Тогда зачем тебе я?

— Мне понадобится твой статус адвоката, нужно официально запустить бракоразводный процесс и грамотно нанести удар. Сама я выступать в суде против него не смогу из-за эмоций. Ты будешь представлять мои интересы. Ты со мной?

— Спрашиваешь. Собирай всё, что сможешь найти, и как только встанешь на ноги — сразу ко мне в офис.

Сбросив вызов, я отложила телефон на тумбочку и вновь посмотрела на желтоватое пятно на потолке, переводя дух. Врач-шарлатан невольно поставил мне таймер, дав ровно три месяца. И этого времени будет более чем достаточно, чтобы выстроить идеальный план возмездия собственными руками.

На вторые сутки после операции свинцовая тяжесть немного отступила, уступив место изматывающей, пульсирующей боли в зашитом животе. Зонд из носа наконец-то убрали, но питаться мне по-прежнему разрешалось исключительно через капельницы. Хирург строго запретил делать резкие движения и настоятельно рекомендовал соблюдать постельный режим, чтобы не спровоцировать расхождение внутренних швов.

Дверь палаты тихо скрипнула, и на пороге появился Юра. Натянув на лицо маску скорбящего мужа, он подошел к кровати и поставил на край пластиковой тумбочки яркий пакет. Зашуршав целлофаном, он с заботливым видом выложил передо мной крупную ветку винограда, несколько апельсинов и румяные яблоки.

Я молча уставилась на эти дары. Вчера по телефону врачи ясно сообщили ему, что мне зашили сквозную дыру в желудке. Даже глоток обычной воды был под строжайшим запретом, а свежие фрукты с кислотами сейчас были для меня равносильны чистому яду. Ему было абсолютно всё равно, что мне можно, а что нельзя. Он просто купил стандартный больничный набор для галочки.

— Как ты, милая? — Юра присел на стул и накрыл мою ладонь своей. — Я всю ночь глаз не сомкнул, всё думал о нас. И о твоем лечении.

— У меня болит живот, Юра. Мне тяжело говорить.

— Я понимаю, Алисонька, но это важно обсудить прямо сейчас. Я тут почитал форумы в интернете и посоветовался со знающими людьми. Нет никаких экспериментальных препаратов, которые за три месяца ставят на ноги с четвертой стадией. Это всё сказки для отчаявшихся.