Книга Похоже на ненависть, страница 31 – Саша Светлова

Пока мы с Даном стоим в темноте в пустынном дворе, я понимаю, что на самом деле совсем его не знаю. Он чужой, как бы близко ко мне ни стоял.

Я помню, как сама обняла его за шею. От этого воспоминания хочется отступить еще дальше, увеличить расстояние между нами до такого, с которого уже не разглядеть его лица. Всего несколько минут назад мне казалось, что я наконец увидела его другим. А теперь снова не знаю, какой он на самом деле.

После ситуации со щенком я уверена, что он не причинит мне прямого зла. А вот напугать может. Сделать гадость, унизить, показать, что он сильнее, — это запросто.

Он молчит. Смотрит так, что становится не по себе.

— Так и будешь молчать? — спрашиваю, не выдержав. — Что тебя теперь не устраивает? Ты набросился на Свиридова, который пытался мне помочь. Выставил меня дурочкой перед твоими друзьями. Молодец! Ты самый сильный, самый хитрый, самый коварный. Что-нибудь ещё?

Дан подходит ко мне вплотную.

Его лицо напряжено, глаза сверкают от злости.

— Из-за ерунды, которая случилась сегодня, ты вернёшься в какое-то захолустье, где ты училась раньше, чтобы довольствоваться третьесортным обучением?!

А вот это уже не его дело. И ему ли судить…

Ни когда мешал слушать лекции, ни когда забирал конспект, ни когда выставлял меня перед друзьями прислугой, моя учеба его не волновала. А теперь выясняется, что он переживает за качество моего диплома. Очень своевременно и убедительно.

Смотрю ему в лицо, пытаясь понять, что именно из произошедшего он называет ерундой. Мой испуг? Поцелуй? Деньги, которые пересчитывали у меня на глазах? Спрашивать не стану. Услышу ответ — и только сильнее захочется его ударить.

— Я уезжаю по нескольким причинам, но в любом случае не стала бы с тобой больше заниматься. Вернее, пытаться чем-нибудь тебе помочь. С самого начала ты отнёсся ко мне не лучшим образом, однако я продолжала искать к тебе подход и делать то, что обещала твоим родителям. Но на этом всё. Моё терпения иссякло, больше попыток не будет. Ты оказался самым обычным, примитивным трусливым мальчишкой. А с этим, уж извини, я тебе помочь не могу. Если тебе повезёт, то однажды ты вырастешь и превратишься в мужчину. Но, честно говоря, я не уверена, что это случится.

На последних словах уже не узнаю собственный голос. Обычно я успеваю подумать, что говорить Дану. Стараюсь быть аккуратней в выражениях, прежде чем давать ему информацию, которой он сможет воспользоваться и которую сможет переиначить.

Но теперь мне все равно.

Договорив, я разворачиваюсь и пытаюсь зайти в общежитие, однако Дан вклинивается передо мной. Не касается меня, но при этом не позволяет открыть дверь.

Останавливаюсь, не дотянувшись до ручки. Опять двадцать опять. Около аудитории, возле клуба, теперь здесь. Он встает на пути, а я должна ждать, пока он решит, что разговор закончен. За стеклом видна лестница, по которой я хочу подняться, и от этой близости собственной комнаты терпение заканчивается окончательно.

Я толкаю Дана, пытаясь сдвинуть его с пути.

— Смелая, да? Думаешь, тебе дозволено мне хамить, и ничего за это не будет? Да ты хоть знаешь, что я делаю с теми, кто переходит мне дорогу и осмеливается трепать языком…

— Да-да-да, всё знаю и понимаю! Ты страшен в своей мести, как и любой мажористый мальчишка с гонором. Можешь распустить страшную сплетню, оговорить меня, испортить мою репутацию… Ой, как страшно… Хотя подожди минутку… — Изображаю глубокие размышления. — Ты уже всё это сделал, поэтому волноваться мне не о чем. Ты использовал все варианты тупой мальчишеской мести, так что тебе ничего не остаётся, кроме как сурово надвигаться на меня и душить сладким запахом геля для волос и парфюма, в которых ты явно купаешься…