Книга Элементы любви, страница 81 – Шула Ли

Меня успокаивает, что он не злится и не реагирует как-то резко после моей маленькой лжи. Я позволяю себе рассмеяться и поправляю его:

— Не говори в прошедшем времени. Я все еще твоя соперница. – Указываю указательным пальцем ему в грудь, выделяя каждое слово.

Брайс ловит мой палец.

— Я бы не был так уверен.

— Самоуверенность предшествует падению.

— Не в этот раз. Поверь, у этой стипендии мое имя. У меня есть туз в рукаве. – Он подмигивает мне заговорщически.

— И я не собираюсь облегчать тебе задачу.

— И не ожидал меньшего. У нас все хорошо?

— У нас все хорошо, – говорю я, глядя ему в глаза.

Мы заходим в кондитерскую, держась за руки, и спешим занять свободную рабочую поверхность. Пухлощекий и на вид дружелюбный мужчина объясняет базовые принципы выпечки шоколадного печенья с кусочками шоколада и того, как не умереть в процессе готовки. Он отпускает пару шуток, от которых зал наполняется смехом.

Мы с Брайсом помогаем друг другу надеть фартуки и открываем ящик, ошеломленные количеством противней, лопаток, формочек и всяких приспособлений. Брайс тянет шею, чтобы подсмотреть, что берет соседняя пара, и понять, какие инструменты нужно достать.

Потом нам раздают листок с рецептом. Это похоже на следование инструкциям лабораторных стандартных процедур с их множеством мер и мисок. Нам удается успешно замесить тесто для печенья, и мужчина, которого, как я узнаю, зовут Майк, нас хвалит. Глядя на кривоватые кружочки на противне, он уверяет, что у нас получится настоящее произведение искусства.

Брайс уже тянется к решетке духовки, когда я дергаю его, заставляя отступить.

— Не знаю, о чем я думал, – говорит он, проводя рукой по волосам.

— Очевидно, не о том, что духовка разогрета до ста семидесяти градусов. Ты мог обжечь руку.

— Но ты спасла меня от неприятностей, – улыбается он краешком губ.

— Слушай, тебя что-то беспокоит? Кажется, ты витал в облаках. Это опять из-за родителей?

Брайс качает головой. Он наклоняется, чтобы взять прихватку и надеть ее. Немного выдвигает решетку, чтобы я могла поставить на нее противень, и задвигает обратно.

— Моя бабушка, – говорит он, закрывая дверцу духовки. Брайс снимает прихватку и опирается на столешницу. – Она хочет, чтобы я вернулся домой на каникулы в середине семестра.

— И что в этом плохого?

Насколько мне известно, у него хорошие отношения с бабушкой по отцовской линии, и это единственный человек, который его поддерживает, помимо Нейта.

— То, что Нейта там не будет и мне придется провести пять дней наедине с родителями. Полное самоубийство. Они воспользуются случаем, чтобы снова давить на меня по поводу учебы. И я не знаю, как сказать об этом бабушке, потому что нежелание ехать – это полностью эгоистичное решение.

— Ты не можешь прятаться от них вечно, – говорю я, ставя таймер на печенье. Брайс передает мне рецепт, чтобы я посмотрела точное время. – Что ты будешь делать на Рождество? А на Новый год? Будешь проводить праздники один и в депрессии?

— Ты уже говоришь как Нейт, – вздыхает он. Наверняка все, что сказал ему брат, правда. Он невинно улыбается, прежде чем добавить: – Но теперь у меня есть ты, я мог бы сбежать с тобой и провести праздники с твоей семьей.

Я представляю, как он гуляет по улицам моего городка, заходит в дом, где я выросла, знакомится с моими родителями. Сердце теплеет. Может, и правда стоит его пригласить. Моя мама, без сомнений, приняла бы его с распростертыми объятиями. Отец поначалу смотрел бы на него настороженно, но быстро проникся бы симпатией. Но сначала Брайсу нужно разобраться со своими проблемами.