Книга Соглашайся..., страница 19 – Виолетта Иванова

Со дня смерти Павла Евгеньевича прошло четыре года. Данила почти не вспоминал о своей жене. Вернее, он прекрасно помнил, что женат, но не стремился увидеться с ней. Постоянным напоминанием о его женитьбе было обручальное кольцо, которое он в моменты глубокой задумчивости крутил на пальце. Снять его было невозможно, неизвестная сила при заключении брака по церковным обрядам никому не давала это сделать. Иногда это нервировало Данилу, но иногда помогало при общении с более настойчивыми девицами, желающими стать его женой, сколько планов «невест» разбил этот простой золотой ободок.

Полученный в результате этого брака титул был очень приятен и сразу поднял их семью в обществе. Его отец и так был богатым купцом, а титул сына дал им огромные шансы. Для них были открыты двери домов титулованных особ, посыпались приглашения на приемы, обеды. Теперь на каретах семьи красовался их новый герб, они вели торговлю по всей Империи, даже имели связи с Портоленсой, откуда везли оливковое масло, вино, Сининтайской Империей, откуда привозили чудесный нежнейший шелк. Их корабли от берегов Мореграда уходили в далекие заморские страны, откуда везли ткани, табак, специи, экзотические товары. Семья Данилы богатела, его отец Илья Васильевич был весьма доволен. Только матушка Дарья Егоровна упрекала сына в том, что он так ни разу не привел к ним в дом жену.

— Матушка, ты же знаешь, что это вынужденный брак. Павел Матевецкий этим браком передал мне титул. Жить с его дочерью я не собираюсь. Она мне совершенно не интересна. И прошу тебя, матушка, не слишком распространяйся среди своих подруг об условиях этого брака, иначе я очень сильно обижусь на тебя.

Общество очень скоро узнало о браке Данилы Белоярцева и дочери Павла Матевецкого, но вот никто не мог вспомнить, как выглядит эта жена. Она никогда до этого появлялась в обществе, ее никогда не видели на приемах, что устраивали Павел и Ангелина в своем доме, у нее не было подруг, она не ходила гулять в общественный городской парк, не заказывала у портних новые платья. Ходили самые невероятные слухи относительно ее внешности, то называли красавицей, то уродиной. В одном и другом случае говорили, что Данила прячет ее от глаз посторонних — в первом случае боится, что украдут девушку из-за ее красоты, во втором — стесняется своей жены из-за ее уродства. Даже Дарья Егоровна, которая знала почти весь высший свет Новограда, у которой было так много подруг, с которыми она любила обсуждать общих знакомых, и то ни разу не видела Софью. Она только знала, что у Павла и Ангелины есть дочь.

— Но как же, Данила, — она смотрела на сына, стараясь не плакать. В последнее время она стала такой сентиментальной, плаксивой, жаловалась на сердце и общую слабость, что сын с отцом старались не огорчать ее, — как же детки? Ведь тебе же будут нужны наследники? Я уже стара и хотела бы увидеть своих внуков, понянчить их.

— Так мне любая женщина готова родить сына, — усмехнулся Данила.

— Но эти дети незаконные! Не хорошо это, имея жену, рожать детей от чужих женщин.

— Мать, не лезь не в свое дело.

Который раз Дарья Егоровна начинала эти разговоры, которые начали раздражать Данилу, и он уже с трудом сдерживался, чтобы не грубить матушке. Если ему понадобятся наследники, он выберет себе тихую покладистую женщину, которая сможет родить ему здорового нормального ребенка, которого он признает своим. А та бледная Софья, что он видел, даже зачать не сможет, а если забеременеет, то родит слабого и больного ребенка. Он помнил ее бледное худое лицо, изможденный вид, как она цеплялась за стены, чтобы просто дойти куда-нибудь. Ее более чем скромные платья висели на ней, как на вешалке. «Ни кожи, ни рожи», — плевался он каждый раз, когда матушка настаивала на том, чтобы он нашел Софью, съездил к ней и «заделал» ей ребеночка. Он даже представить не мог, чтобы разделить с этой бледной молью постель. Вокруг него всегда были самые красивые женщины Новограда, а после того, как он получил титул, от них не стало отбоя. Каждая, входя в его дом гостьей, мечтала стать его женой. Даниле нравилось проводить с ними время, нравилось, когда по городу о нем ходили самые жаркие сплетни, как о самом лучшем любовнике, как женщины мечтали встретиться с ним, стать его спутницей жизни. Когда его новая пассия начинала ему надоедать своей нарастающей настойчивостью и истериками, расставался с ней и выбирал очередную красотку. И снова после месяца общений следовал очередной скандал, когда мужчина сообщал, что не сможет повести свою очередную любовницу под венец, так как до конца своей жизни связан брачным обетом. Эти неудавшиеся жены мечтали найти ту, кто стала женой Данилы, отомстить и избавиться от нее, чтобы занять ее место. И каждая из них считала, что повезет именно ей. Но, как оказалось, Софья Матевецкая через месяц после смерти отца продала свой дом и уехала в неизвестном направлении.