Книга Жестокое сердце офицера, страница 69 – Маша Демина

М-м-м… В голову бьет, как от яркой вспышки, ее стон врывается в легкие, как глоток воздуха, и я отпускаю ее руки, но только чтобы смять ладонями лицо и углубить поцелуй, втрамбовать все, что горит во мне в нее.

Вот только у нее такие же намерения, и, вцепившись в полы моей куртки, она дергает меня на себя, отвечая с той же яростью. Это не поцелуй. Это схватка за первенство. До клацанья зубов. Прерывистых стонов. Потери дыхания.

Отрываюсь, с шумом втягивая воздух, чувствуя боль в легких.

Вжимаюсь в ее лоб своим, клочки ее жалкого дыхания рикошетят по моему подбородку.

— Ко мне пошли, — прерывисто выдыхаю я.

— Нет, — рассеянно мотает головой.

Р-р-р-р… Вжимаюсь с рычанием в ямку между шеей и плечом и, не выдержав, кусаю.

— Ай-ай-ай… — поскуливает она, подставляя мне шею, и я зарываюсь в нее носом с утробным:

— Пять минут

— Ч-что?

— У тебя пять минут упаковать свою задницу в теплые штаны и спуститься ко мне, — практически зло выпаливаю я, пыхтя в ее шею.

— Скажи «пожалуйста», — тихо шелестит она.

— Что? — в непонятках переспрашиваю я.

Сталкиваемся носами, вижу у нее нервную улыбочку.

— Попроси нормально.

Ах ты ж…

Дышу тяжело и часто, сверлим друг друга взглядом. Зараза, суккубиха самая настоящая, но ладно, я готов тут проиграть.

— Пожалуйста.

— Я подумаю.

— Красивая, — угрожающе рычу, проводя ладонью по мягкому изгиба бедра. Ахает…

— Неубедительно, — шепчет Красивая, закусывая нижнюю губу, а потом взвизгивает, когда я ладонью забираюсь под шортики и сгребаю ее задницу.

— Красивая…

— Ладно-ладно, — уворачивается она, и мы опять бодаемся лбами.

— Быстрее.

Она мстительно сощуривается.

— Пожалуйста, — выдыхаю в ее губы и опять утопаю в поцелуе, вжимая в себя ее миниатюрное тельце. Голодный — пиздец.

Голова кружится. Тело такое легкое, будто летит само. Губы пульсируют. В груди все пылает. Да я вся в огне…

Дыхание поверхностное и рваное, а на лице рассеянная улыбка, как у идиотки.

Как у идиотки, потому что поводов для улыбки у меня нет. Я напоминаю себе об этом, как только приближаюсь к кухне, где вроде бы все осталось так же, как перед моим уходом: смех, громкие разговоры, стол у стены с закусками, бокалы с вином. Но гитара молчит, и Илья тоже.

Он сидит на подоконнике, чуть в стороне ото всех, и задумчиво постукивает по спинке гитары, глядя в окно.

Вся неадекватная эйфория от Волчка мгновенно развеивается, а мое окрыленное настроение оборачивается тяжелым грузом, который прибивает мое тело к полу чувством вины. Опять.

Хотя тоже беспочвенно! Я и Илье ничего не обещала! Но все равно каким-то образом очутилась между молотом и наковальней.

С молотом я уже встретилась, а вот с наковальней придется сейчас, после того как Ярцев привел все мое тело в хаос. И физически, и морально.

Мне кажется, если на меня посмотреть, все станет очевидно. И Галя подтверждает это, едва замечая мое появление на пороге.

— Ля-я-я, а глазки-то, глазки как блестят. Догнала своего лейтинантика? — хихикает она, многозначительно играя бровями.

— А ты не завидуй, Галчонок, — подкалывает ее Петр, медбрат с хирургии. — Загляни сегодня ко мне в блок, я тебе тоже звезд в глаза добавлю.

Ржут.

А мне кажется, я сейчас сквозь землю провалюсь, особенно когда встречаюсь взглядом с Ильей.