Книга Семь причин не влюбляться, страница 94 – Янка Рам

— Я... люблю тебя.

Молчим.

Скидываю первым. Больше мне нечего сказать.

Хасанов в ординаторской ругает практиканта, изящно миксуя латынь с матом.

— ...Это артефакт аппарата! Мученик науки, мать твою... imbecillus... Тебе кто разрешил с пациентами разговаривать?!

Решаю не подслушивать.

Иду ко второму смертнику в этом отделении.

— Партию? - заглядываю в палату.

— Садись, - кивает в кресло напротив столика у кровати.

Быстро размениваем первые фигуры.

— Ты без меня пацанов моих не обижай, прокурор. Они люди адекватные, всегда можно договориться.

— Тут ещё неизвестно, кто из нас первым отчалит, Павел Фёдорович.

— А что так? Серьёзное что-то?

— Да.

— Печаль... - вздыхает. - Мы тебе зла не желали. Хоть и инстанции мы принципиально воюющие. Твоя кандидатура нас устраивала.

— Будет новая... Жизнь такая жизнь... Течёт себе...

— Это верно.

— О чем-нибудь жалеете, Павел Фёдорович?

— Да... Сына у меня родного нет.

Эх... И у меня. Ни сына, ни дочки.

Но есть и плюс! Теперь я вообще нахер никому не нужен. Ни Торквемаде, ни рептилоидам… Свобода!

Может, только что Зое. Без погонов, с которыми придется расстаться.

— И давно вы с бесперспективным диагнозом?

— Двенадцать лет.

— И как оно?

— "Там, где опасность, там и спасение", прокурор. Не было бы моего диагноза, я был бы мёртв уже лет десять назад. Так тоже бывает.

— Хм...

— Прошу прощения, что прерываю партию, - заглядывает Хасанов. - Станислав Олегович, зайдите ко мне в кабинет.

Иду за ним.

Хасанов включает вытяжку. Достаёт сигареты.

— Можно, я приобщусь? - взмахиваю своими.

Кивает.

— Станислав Олегович, есть у вас идиоты в прокуратуре в подчинении.

— Полно...

— Вот и у меня есть. Жаль лупить нельзя. Но я ему язык ампутирую, клянусь. Диагност мамкин... - рассерженно. - Недодиагноз я ваш категорически отменяю. Ни опухоли, ни мешотчатой аневризмы у вас нет. Есть дефект сосуда, вероятно, наследственное. Со временем может выродиться в аневризму, да. Но мы ему не позволим. Мы поставим стент, поработаем лазером и вколем релаксанты длительного действия. Никаких разрезов, зайдём через сосуд. Ничего, в общем, пугающего. Просто вылечим ваши мигрени и улучшим качество жизни, изменим прогноз. Правда, операция платная. Или будете ждать квоту?

— Уф... - выдыхаю я дым в потолок, откидываясь на кресле.

— Извините, за нашего практиканта. У нас аппарат МРТ артефакты иногда выдаёт. Мы то уже знаем как это выглядит, а он ещё дурень...

— Все нормально. Он мне отлично мотивацию подправил, - улыбаюсь я опьяненно. - Не ругайте его сильно. Старался пацан. Рвение проявляет.

— Н-да уж...

Задумчиво тушу сигарету в пепельницу.

— Если бы не было этой аневризмы, её следовало бы придумать.

— В каком смысле?

— Руслан Таирович, у меня просьба. Личная. Буду обязан...

— Слушаю вас?

— Впишите мне в карту этот неправильный диагноз. Чтобы выглядело как приговор. Ненадолго. Потом "проведёте повторное обследование" и выяснится, что был артефакт.

— А зачем?

"Там, где опасность, там и спасение". Мне надо "умереть", чтобы все отстали.

— Понимаете... На меня давят нехорошие люди. Это мне очень поможет увернуться от этого давления. Договорились, - тяну ему руку.

— Сделаем, - пожимает.

Умыв ледяной водой полыхающее лицо, переодеваюсь. Тихо сбегаю из отделения в соседний корпус. Настроение - словно я под убойной дурью! И все проблемы кажутся решаемыми.