Книга Семь причин не влюбляться, страница 79 – Янка Рам

— Никакого больше эспрессо на голодный желудок! - обещаю себе.

В нашем городе есть несколько старых домов с коммунальными квартирами. И почти все они в нашем ведении. Благополучные оттуда съезжают быстро. Остаются только старики и неблагополучные.

Мы дожидаемся Марину Васильевну, участкового и заходим в одну из квартир.

Там немолодой мужчина и маленькая девочка с большими красивыми глазами. Подстрижена коротко, пучками и изуродована этой причёской. В джинсах и грязной футболке.

— Вы не кровный отец, правильно? - уточняет Марина Васильевна.

— Отчим... - недовольно ворчит мужик, явно с похмелья.

— Мать девочки посадили, - поясняет мне участковый.

Выталкиваю Свету проверять что-нибудь на кухне, холодильник, продукты. Иначе, она прямо здесь сейчас над девочкой рыдать будет. Она у нас такая...

— Привет, - подсаживаюсь к малышке.

Нахохлившись, не здоровается.

— Я - Зоя. Как тебя зовут?

— Кивилл.

— Кирилл? - с недоумением переспрашиваю.

— Да.

Тянусь за документами по осмотру жилья. И там копия свидетельства о рождении.

Кира Платоновна Мамаева. В графе отец - прочерк.

— Кирюша, значит.

— Нет. Кивилл... - упрямо.

— Ты хочешь быть мальчиком?

— Мальчиков хотят. А девочек не хотят! - поджимает губы.

— Кто?

— Мамы и папы.

— Нет! Девочек тоже очень любят.

— Вланьё!

— Ты сама себя подстригла?

— Это моё дево! - агрессивно.

— Ясно. А можно я тебя немножко осмотрю?

На ногах синяки...

— Нет! - складывая руки на груди, сжимается. - Меня нивзя твогать!

— Ты где такой синяк посадила?

Молчит.

— А у меня у маленькой тоже маму в тюрьму посадили...

— Да?! - оживает.

— Да. Я потом в детском доме росла.

— И меня забевут? - вздыхает.

— Тебя, Кирюш, пока в больницу. И буду искать родственников. Есть у тебя родственники?

— Папка... Тойко он не знает, что я есть. Я ему не нувжна. Я никому не нувжна, - хмурится.

— Ну погоди... если есть папка, есть бабушка, тёти, дяди. Будут искать.

— Никто не будет.

— Я буду искать лично. Обещаю. И в больницу к тебе приеду.

— Не хочу в бовницу, - жалобно.

— Надо, малыш... Врачи должны убедиться, что ты здорова.

— Ничо не довжны… Не поеду... - отворачивается.

Пока Марина Васильевна оформляет все с участковым, иду на кухню, где Светляк мой уже хлюпает носом.

— Спокойно... - сжимаю плечо.

Молча отмахивается.

Марина Васильевна говорит, что отца Опека не знает. Звоню Саянову, можно ли поговорить как-то с матерью, может она ориентиры даст.

— Нет, Зай... Её сегодня от наших забрал конвой. Доступа уже нет. Вот пару часов бы назад…

— Конвой... - морщусь. - А адрес мне скажи, куда повезли.

— В женскую колонию.

Кое-как оторвав Киру от кровати, в которую она вцепилась, везём в детское отделение. Ко входу Тихомиров по нашей просьбе привозит пакет с детскими чистыми вещами, игрушки и немного полезных сладостей, фруктов.

Кира отвергает категорически все девчачьи вещички, соглашаясь только на пацанские. Из игрушек выбирает машинку и динозавра. Кукол и мишек отпихивает обратно. Оставляем ей ещё детские книжки с картинками. И карандаши с альбомом.

Светляк остаётся с ней до ночи, чтобы помыть ее и немного адаптировать. А я еду на такси в женскую колонию. Где раньше работал Надаров. И меня передергивает от всего, что навевает мне его персона.

Такси высаживает меня на стоянке и уезжает. Здесь стоит ещё одно, среди неплохих машин местной администрации.