Книга Семь причин не влюбляться, страница 70 – Янка Рам

— Самая прекрасная барышня.

— Ну какая я барышня? Мы так... гопота местная.

— Ах да... Помню. На машинах ножницами телефоны пишите.

Отправляет на сковороду овощи и фарш. Часть скармливает коту.

— Но это идёт вам также безусловно, как берцы к вечернему платью.

Скручивает крышку с бутылки.

— Если уж мы сегодня по-свойски, то предлагаю вместо вина домашнюю брусничную наливку.

— Кто делал? - ревниво нюхаю ароматный напиток.

Ну уж точно на его топ-модель. Она-то наверняка лепестками роз питается да брокколи. И пьёт одно Просекко.

На автомате ловлю свое отражение в тёмном окне. Так себе видок после спортзала. Мне становится ещё более неловко.

— Коллега угостил.

Чокается об мою рюмку.

— За твою крышу!

— Эм...

Какую крышу, ты давно её снёс!

— За меня, то есть, - подмигивает.

— А-а...

— Должна же у меня быть какая-то форма проявления чувств, помимо как кормить тебя?

Как влюблённая дура, любуюсь его мимикой и сдержанной, но выразительной жестикуляцией.

Ему бы адвокатом в суде... И можно было бы билеты на слушания продавать.

Выпиваю. Крепкая, но вкусная...

Наливает мне тут же ещё.

— К тому же, меня смущает все чаще проскальзывающее местоимение "мы", в котором ты имеешь виду не нас с тобой.

— Так! Мои люди - это prohibitus agrum*! - возмущаюсь я.

— Всё... - садится напротив, с восторгом глядя на меня. - За знание латыни, я готов терпеть даже твоего Тихомирова.

Закатываю глаза.

— Что ты к нему привязался? Мы знакомы с четырех лет. Я же сказала, он почти что брат мне.

— Ну значит, скоро, "почти что" породнимся, - философски дергает бровью.

— Что?

— Я говорю, что верю тебе. И хочу ответных реверансов.

— У тебя сейчас что-то сгорит.

— Ах да...

— Я переоденусь, - ухожу, забираю свою сумку в коридоре.

— Душ - здесь, - открывает дверь в ванную.

Я не успела его принять. И чувствую себя ужасно сейчас после тренировки.

— Или ты боишься, что я ворвусь? - дергает бровью.

— Да нет...

— Зря.

Подхватывает за талию. И словно все звенеть начинает от соприкосновения наших тел.

— Я обязательно ворвусь, - смотрит серьёзно в глаза. - Roma locuta, causa finita!

— Ты переоцениваешь мой латинский.

— "Рим высказался — дело окончено".

— Твоей самооценке только позавидовать.

— "Самооценка это наша репутация в собственных глазах". Моя высока...

Едва сдерживаю порыв поцеловать его.

— Двенадцать плюс, - хрипло напоминаю ему, пытаясь взять себя в руки.

Его желваки подрагивают. Выдыхает, чуть снижая накал. Облизывает губы.

— Двенадцать, так, двенадцать.

Демонстративно убирает от меня руки. Мол, иди...

И я с дрожащими коленями, иду.

Закрывая дверь, ложусь на неё спиной.

Нафига я пришла вообще?

Ответ прост! Но озвучивать я его не буду даже себе.

Психуя, стягиваю спортивную форму. Расплетаю косу.

Я приму этот чёртов душ! Поужинаю с ним. Вызову такси и уеду домой.

Он так талантливо заливает мои мозги своим тестостероном и очаровательностью, что я просто не способна понять при нем, чего на самом деле хочу во всей этой плачевной ситуации.

И я ему верю, да, черт возьми!

Что его репутация высока, потому что он порядочный мужик. И не станет врать, чтобы получить секс. Особенно за стенкой от своей беременной жены. Это был бы треш. Ну не может он быть таким мудаком...

Включаю воду, расслабляясь под тропическим душем. Закрываю глаза.