Книга Семь причин не влюбляться, страница 34 – Янка Рам

Ладно... Разберемся.

Под утро падаю в кровать.

Будильник срабатывает в шесть. Поднимаюсь.

И на утро тоже ни звонка, ни сообщения.

Тихо раздражаюсь.

"У тебя все в порядке?" - не выдерживаю я.

"Угу... сплю".

А я нет! Ну не зараза ли?!

Стиснув в руках букет, стою затраханная и виноватая. Щеки лопаются от желания улыбаться. Но захожу я за пиздюлями, поэтому - неуместно.

Стою в дверях, глядя в три пары сердитых глаз.

Вернее пять.

Псы, как ни в чем не бывало мирно сидят на своей подстилке, стуча по ней приветливо хвостами.

— Расходимся! - изрекает Саянов. - Жива, здорова. Даже малость довольна.

Он у нас самый добрый.

— Валечка Ивановна! - свожу покаянно брови. - Я же совсем забыла, что ты должна была ко мне прийти.

Тёть Валя сидит со стаканом в одной руке, с сердечными каплями - в другой.

Тут лишь бы не запустила в мою потерянную голову.

У нее ключ от моего дома. Она наверное, зашла, увидела это и... вызвала Саянова с Тихомировым.

Перевожу взгляд на Тихомирова.

— Ты, блять, в своем уме? - разводит он руками, показывая на то, что творится в вокруг. - Собаки заперты, а тут, судя по виду, тобой дом ломали.

— Мы уже всех ментов возбудили, - вздыхает Саянов. - Думали благоверный твой решил таки тебя добить в этот раз. Раз уж в прошлый помешали. И поехал труп закапывать.

— Мне очень... ОЧЕНЬ стыдно, - поджимаю я губы.

— А на звонки ответить? Букет мешал?! - психует Свет.

— Ну ладно, чо ты... - пихает его локтем Саянов.

Свет закатывает глаза.

— Что случилось то?! - слегка пинает осколки по полу.

— Психанула? - ржёт Саянов.

— Да нет... - страдальчески взмахиваю руками. - Кот-скот заскочил в дом. Следом мои два грязных гопника. В неравной борьбе погибли мебель, посуда и шмотки.

— А кот?! - уточняет Саянов.

— Жив скотина.

— Уф... Хороший котяра. Воин! Жалко если задавят.

Отворачиваются оба и начинают звонить. Тихомиров - жене, что я нашлась, здоровая и пока тёть Валя не отмерла - живая. А Саянов - своим ментам, отменяя ориентировки.

— Как завещал мой покойный батя, если другана при тебе пиздят родители, надо отвернуться и не смущать его присутствием, - косится на Валентину Ивановну. - Валим, Светлый...

Толкает в спину Светозара.

— ВалентинИванна! - поднимает кулак Тихомиров в жесте "мы с тобой, товарищ". - Покрепче ей наваляй, чтобы запомнила.

Но сам обнимает меня на прощание, растирая мне по-дружески спину.

— Если что-то звони сразу. Поняла?

Киваю.

Напугались... Бывший муж у меня отморозок.

— Простите меня... - бормочу им вслед. - Я больше так не буду.

Закрываю за ними дверь.

Бросаю в ноги тёть Вали диванную подушку. Сажусь на нее. Кладу ей голову на колени.

Валентина Ивановна у нас в гневе страшна. А гневаться есть за что.

— Ой, Зоя...

Но в этот раз не гневается. Переволновалась.

— Ты ж у меня одна. Больше никого...

Гладит по голове.

— Пальто сними. Белое. Запачкаешь...

Вздыхаю.

Осталось только пальто снять!

— Черт с ним.

Собаки подозрительно обнюхивают меня, норовя залезть ближе к моим испачканным бёдрам. Фырчат, порыкивают...

— С этим что ли была? Который к нам в Центр заходил?

— Стас... - тихо шепчу я.

Поднимаю голову.

— Ой!

Подскакиваю на ноги. Залетаю в ванную, переворачивая поспешно все в поисках теста. Где-то у меня оставался. Хотя может уже и срок годности истек...