Книга Семь причин не влюбляться, страница 112 – Янка Рам

Я отыскиваю его руку, сжимая пальцы. Мне надо что-то удостоверяющее в его чувствах. Срочно. Экстренно!

Его палец медленно скользит по моей ладони. Перекладывает мою руку себе на бедро.

— Ну не томите, товарищ прокурор. Как у нас дела? - прищуривается пытливо Тихомиров. - Мы проиграли или выиграли?

— Мы выиграли. Потому что уйти без ущерба от таких людей, это победа. А воевать с ними - гарантированное поражение. И хорошо, если ударят только административкой.

— Без ущерба?

— Самое ценное не пострадает, - сжимает бережно мои пальцы. - Но Зоя завтра сама пойдёт и расторгнет договор аренды. А я не дам возбудить дело, когда оно ляжет мне на стол. И все затихнет.

Бросает взгляд на мои профитроли.

— Замечательно.

— Что? - бормочу я.

— Сказал женщине - ешь пирожные, сидит, ест. Наслаждается жизнью. Ты же наслаждаешься, правда?

— А можно Лавриновичу хотя бы машину разбить? - жалобно свожу брови.

— Ни в коем случае. Это не наши методы. Мы же приличные люди.

— А какие теперь наши? - закатываю глаза.

— "Сидеть на берегу реки и ждать, пока мимо проплывет труп врага".

— А он проплывёт?

— Обязательно. Обязательно у таких людей рано или поздно, а чаще всего - периодически, возникает равный враг, конкурент, недоброжелатель. И тогда... Тогда ты сможешь "разбить ему машину", положив свою маленькую гирьку на нужную чашу весов. А пока что, отпусти.

Берет бокал, откидывается, расслабляясь. Держит бокал, словно тост слушает.

— Ой, я с вами согласна. Пусть эти ужасные люди уничтожат себя сами! Боженька все видит, - поднимает бокал Света. - А нам солнца, любви, деток и пироженок.

Чокаются.

А мы встречаемся взглядом со Светозаром. Трайковский может со Светляком и приличные. А мы вот гопота...

Играю ему бровями.

— Пойдём-ка покурим, Зой, - встаёт он.

— Она бросила, - держит меня за руку Стас.

— Да я за компанию постою. Погрустим...

Смываюсь следом за Тихомировым.

Переходим молча дорогу. Выразительно смотрим друг другу в глаза. Он затягивается сигаретой.

— Прокурор твой, безусловно во всем прав.

— Согласна.

— Приличный умнейший человек.

— Ага...

— Но мы-то - гопота.

— Ничего не поделать... Мы дети преступников, наркоманов и гопников. От осинки не родятся апельсинки.

Вытягиваю у него изо рта сигарету. Стряхиваю привычным движением пепел.

Бросаю её в форточку, которую никто не удосужился закрыть.

— Вот пусть Боженька Светляка и рассудит - на бетонный пол ей упасть или на детские памперсы, которые они распотрошили.

— Аминь.

Возвращаемся обратно. Космический и Светляк беседуют.

— ...А я сам из под Питера. Из Пушкина. Но учился в Москве.

— А у меня бабушка в Пушкине учителем литературы работала в гимназии.

— Не Ольга Матвеевна, случайно?

— Она!!

— Мой любимый учитель. Ну со всех сторон породнимся, - чокаются снова.

Присаживаюсь. Ложусь головой Стасу на плечо.

Они все пьяненькие, и мне кажется я тоже. В дрова... Общаются, смеются. А я просто чувствую его плечо под своей щекой.

— "Гори, гори, прежняя жизнь! Гори, страдание!" - бормочу я цитату из Мастера и Маргариты.

— Что? - поворачивает лицо, касаясь губами моего.

— Так просто, вспомнилось...

За окном Центра полыхает оранжевым.

Рассудил…