Книга Семь причин не влюбляться, страница 11 – Янка Рам

Вводит его в навигатор. Не местный?...

Разворачиваюсь на кресле, любуясь на его профиль.

— Это что - какое-то гетто?

— Да. Так себе райончик.

— Что мы будем там делать?

— Воспитывать подростков-переростков. У тебя есть дети?

— Образ жизни не позволяет.

— Аналогично. Оторвемся на чужих...

Паркуемся у забора старого дома.

Двигаю ногой к забору чурку. Встаю на неё. И наклонившись через невысокий забор, открываю запертую изнутри калитку.

Она со скрипом раскрывается.

— Прошу! - рисую кистью красивый "па", приглашая Стаса в запущенный двор.

— И эта женщина говорила мне что-то про проблемы с законом! - закатывает глаза.

— Мне - можно. Тебе - нет.

Идём к дому

— Это что за Бангладеш? - морщится Стас.

— Это, считай, Дели! Но если хочешь, свожу на экскурсию и в Бангладеш.

— Лучше мне расскажи, что ещё тебе можно, а мне нет? - скептически.

— Я подумаю...

— Полагаю, быть проблемной?

— Да, это, пожалуй, тоже.

Распахиваю покосившуюся, обшитую дерматином дверь.

— Никому не здрасьте!..

От автора: Дорогие друзья, добавляйте книгу в библиотеку, чтобы получать оповещение о новых главах.

Полина инвалид, ДЦП. Ходит только на костылях.

У Поли со старшим братом маленький домик. Он живёт прямо на большой кухне, там телек, печь, диван и обеденный стол.

Она живёт в маленькой комнате три на три, к которой летом на благотворительные сборы мы пристроили ей нормальный туалет с душем.

Потому что до этого ей приходилось ковылять во двор. И мыться в бане. Которую вообще-то ещё надо и затопить.

Ее брат - мент. Участковый. Не такой мент как Саянов. А такой мент как из анекдотов про ущербных ментов низшего звена. Дегенерат, опаленный маленькой, но сладкой властью. Лентяй, тупица и бестолочь. Который после армии смог устроиться только у ментов по чьей-то протекции.

И сейчас передо мной он и два его нетрезвых кента лет двадцати пяти максимум. Судя по всему бывшие сослуживцы. Все в тельняшках.

На кухне накурено. На столе водка и нехитрый закусон.

Мы смотрим друг другу в глаза.

— Подростки, да? - переспрашивает скептически Стас за спиной.

— Понимаю, что сложно поверить, но - да.

Щелкаю пальцами, указывая на братца пальцем.

— Вовчик.

Мы уже не первый раз входим с ним в крутое пике. Но это не "наш" район. Начальник у него похуист и сам бухарь. Выговор и пожурить - это максимум. Не особо-то желающих идти в участковые на этот район. И реально что-то сделать с ним пока не получается. Но я не отчаиваюсь. Я его "уволю" рано или поздно.

— Владимир! - поправляя меня, встаёт с угрозой из-за стола.

— Осел, - рявкаю на него тихо. - Или ты думаешь я на тебя управу не найду?

— А я дома! Я культурно отдыхаю! У меня отпуск! Имею право.

Демонстративно выпивает рюмку.

Дверь Полины подперта стулом.

— Это что?

— Барагозит много. Ничего ей не будет. Посидит.

Отпинываю стул, распахивая дверь.

Полина навзрыд рыдает, сидя на кровати.

— Поля?

— Он отобрал мои костыли! - заикаясь и размазывая слезы. - И отобрал карту с пенсией! Они сейчас все съедят. И все пропьют. Все загадят. А мне на коленях отмывать! Зоя Васильевна-а-а... - горько. - Сделайте что-нибудь... Он мой новенький ноут в ломбард отнес! Принес мне этот хлам! Я на нем работать не могу...

Заношу ей костыли, лежащие у печи.

— Карту... - тяну руку, требуя ее у брата.