Книга Отец-одиночка, страница 92 – Янка Рам

Выскальзывает за дверь, тут же заходит Олеся, запирая за собой.

— И зачем ты закрыла дверь?

— Мм... чтобы нам никто не мешал. Не надо было?

Взрываясь, цедя слова, отчитываю её за все косяки. Они меня не трогают. У неё испытательный. И она его вряд ли пройдёт. Но эмоции так кипят, что ей достаётся по самые гланды, вместо Совы.

Вот такая вот попытка защитить эту ... эту...

— Я ясно донёс?!

— Угу... я все поняла.

Эта - тоже пунцовая и нашкодившая...

— Ну иди, тогда, - достаю сигареты, - работай.

И мне надо как-то... работать.

Мы целый день бок о бок на этом атмосферном фотосете. Пытаемся воплотить то, что в голове у Совы в снятой в аренду студии. Наши студии не подошли. И в какой-то момент я решаю заменить модель на саму Сову. Потому что модель посредственна, а Сова... прекрасна, чо уж!

И я пиздец как стараюсь отстраниться от "личного". И даже не смотреть ей лишний раз в глаза, чтобы не сносило.

Что-то начинает получаться годное.

Обработать и будет огонь!

Смотрю на время. Через полчаса Киру забирать. А фотографу ещё работы тьма. Модель же заменена...

— Я уехал. Доделывайте.

Меньше всего мне хочется оказаться с Совой в замкнутом пространстве машины. Уверен, она тоже не горит желанием.

И мне хочется сказать, что я заберу и Надю. Но я не могу открыть рот, и разговаривать с ней нормально о личном.

Стою у тачки с сигаретой, пытаясь успокоиться. Когда я взвинченный, Кира принимает на свой счёт. И мне кажется, думает о том, что её вернут...

Поэтому, я пытаюсь успокоиться.

Сова не несущая конструкция моей жизни. Надо просто выдохнуть. И относиться к ней соответственно.

А как это - соответственно?

А вот хер его знает!

В детском саду с порога мне опять навешивают.

Кира подралась с девочкой. Девочка рыдает и стоит с разодранными бантами на косах. Стоит не одна. Со своей разъяренной мамой. И надо просто извиниться и замять, да? Ведь дети дерутся все время. Я все детство дрался.

Но... клапан у меня внутри уже свистит. И я при всем желании оказываюсь неспособен просто замять.

Кира глаз на меня не поднимает. Стоит грозно и виновато одновременно. Не оправдывается.

За её спиной заплаканная Надюша.

Присаживаюсь перед Кирой на низкую скамью.

— Из-за чего была драка?

— Какая драка?! - шипит мамаша. - Это было избиение. Дикарка...

— Кир... из-за чего? - игнорирую я.

Молчит...

Поднимаю глаза на Надю.

— Настя сказава, что все дети ховошие, а мы с Кивюфей пвохие. Потому фто у Кивюфы мамы нет, а у меня папы нет. Мы это... биомусов! Нам невзя с ховошими детьми! Мы довжны отдельно игвать и есть...

Челюсти мои смыкаются. И взгляд поднимаю теперь я...

— Я так понимаю, ваша дочь за вами повторила?

— За слова в нашей стране бить запрещено!

— Я подам на вас в суд. За нанесение психологической травмы моим детям, - поднимаюсь я. - А ещё за внушение шовинистских взглядов несовершеннолетним. Пропаганду классового неравенства, угнетение прав детей из неполных семей и адвокат мне поможет наскрести ещё сотню формулировок, чтобы задро... - делаю вдох носом. - …чтобы уничтожить вас в суде. Хотите?

— Не докажите!

— Ооо... - хищно улыбаюсь я. - Вы меня плохо знаете.

Перевожу взгляд на воспитателя.

— Софья Олеговна, я как родитель возмущён. Что будем с этим делать? Может, начнём с того, что эта семья извинится перед моей семьёй??