Книга Отец-одиночка, страница 67 – Янка Рам

Шипит, закрывая от удовольствия глаза.

А потом срывается, вдалбливаясь в меня так, что стол со скрипом сдвигается с места на каждый рывок. Мы несдержанно стонем друг другу в рот. Я кусаю его, что-то невнятно мурлыкая, зависнув на грани оргазма...

— Ну что там у нас... с достоинствами? ... - задыхаясь, шепчет он, мне в ухо.

Это так чувствительно…

— М?! - агрессивно требует он ответ, прижигая мне слегка ладонью по бедру.

Впиваясь в его плечо зубами судорожно кончаю, дрожа в его руках.

— Да... да... - чуть замедляется, взрываясь следом.

Я чувствую вкус его губ и солоноватой мокрой кожи.

Как хорошо, Господи...

И в этот момент, мне кажется, что он весь состоит из достоинств. Одно из них все ещё во мне, продлевает моё удовольствие.

Его телефон орёт рядом, прямо возле моего уха на столе.

Какой счастье, что секретаря нет в соседней комнате! Это было караул как шумно! - начинаю приходить в себя.

Он нажимает на громкую связь, целуя меня в кромку уха.

— Слушаю... - утомленно.

Чуть поднимается, упираясь руками в стол.

И пока он занят, я сжимаю его лицо в ладонях, разглядывая. Какой красивый...

— Платон Александрович, Кира пролила на баннер краску... - раздаётся голос из телефона.

— Я сейчас... - хрипит он, - буду...

Отрывается от меня, застегивая ширинку.

— Роман с тобой мне пиздец как дорого обходится.

Прикрывая обнаженную грудь руками, присаживаюсь, не в силах ещё прийти в себя.

— А... м... - пытаюсь что-нибудь едкое возразить, но...

Мой язык отнялся от оргазма, все ещё слабыми токами курсирующего по моему телу.

И честно говоря, мне сейчас... пофиг, что он там несёт.

На его рубашке мой розоватый блеск для губ с блестками. Черт…

Онемевшими дрожащими пальцами поправляю волосы.

— Что это было?.. - бормочу.

— Это тебе для вдохновения.

— А тебе?..

— А мне… для снятия приступа ревности. Когда я ревную, я веду себя, порой, как животное, - засовывает сигарету в губы. - Но... это тоже достоинство, согласись? - нахально подмигивает мне.

Выходит.

А я непослушными пальцами пытаюсь привести себя в порядок.

У двери замираю, прижимаясь носом к его висящему на плечиках пиджаку. Как фетишистка втягиваю запах, позволяя ему затопить себя с головой. Со стоном ложусь спиной на стену. Во мне порхают бабочки, голова моя бестолковая кружится от эйфории.

Ужас, Сова, ужас… Ты не Сова, ты та самая растрепанная мартовская кошка!

Кира смотрит кулинарное шоу. Из под крышки шефа вырывается пламя. Кира в восторге… Насколько это опасно?!

Меряя шагами гостиную, разговариваю по телефону с Наиной.

— Я перевёл деньги за лечение. Обратно ты полетишь бизнес-классом.

И это будут последние мои свободные бабки на счету. Но обычным рейсом ей будет очень тяжело после химии.

— А как в целом дела у нас?

— Дела? Нормально у нас дела.

Наина не в курсе, что у нас провал по доходу. Все по той же причине - ей нельзя нервничать. Ну а ещё я серьезно опасаюсь, что она придушит Канарейкина где-нибудь в лифте, и её посадят. С её то диагнозом зона вообще не вариант... Но скоро она вернётся, и скрыть будет уже невозможно.

— Новые сотрудники... - уклончиво готовлю почву. - Новые проекты...

— Эй! - возмущённо стучит пальцем Кира по интерактивному экрану моей плазмы.

Её возмущает бесконечная реклама. И так как свою плазму в жертву я принести не готов, у меня автоматически записывается ещё одна статья расходов - плазма в детскую.