Книга Отец-одиночка, страница 30 – Янка Рам

— Я не приглашал.

— Ты с ней спишь?

— Пока нет... - разворачиваюсь с бокалом и делаю глоток. - Но это тебя не касается. Ключи...

Оставляет на столе.

— Я понимаю твою обиду. Я погорячилась.

— Да перестань! - допиваю залпом. - Я же не мальчишка. И всегда понимаю с кем трахаюсь. Я и не ожидал ничего другого. Всё нормально.

— А я вернулась. Неожиданно?

— Неинтересно уже.

— Ну нянька-то сподручнее! - громко и ядовито.

Выпиваю залпом, чувствуя приход как мягкий удар под колени. Расслабляет...

— Get out. Или как там арабы просят вас удалиться после секса?

— Скорпион такой скорпион... - ядовито улыбается. - Я на тебя не обижаюсь. Ты же по-другому не умеешь?

— Может, "Go away", "Leave"... - щелкаю пальцами. - Что-то же срабатывает.

Закатывая глаза, наконец-то уходит.

— Перепсихуешь, позвони!

Закрываю за ней дверь.

— Мы все же... - ведёт раскрасневшаяся Сова за руку Надю к выходу. - Мы все же пойдём. Черт с ним, с этим магнитиком. Заработаю его честно.

Пока говорит, несколько раз сбивается.

— Я лучше Киру к нам заберу. С ночёвкой. Можно?

— Мовжно?? Мовжно? - доносится снизу.

Отрицательно мычу.

— Мне нужно, чтобы ты осталась.

И мы стоим, смотрим друг другу в глаза.

— А вдруг ты напьешься и будешь вести себя неадекватно или агрессивно.

— Я?! Я уйду в спальню, буду лежать и смотреть в потолок с мыслью "за что мне это все". Может быть даже плакать!

Сова поджимает губы, пытаясь не улыбаться.

— А потом усну. Я даже говорить с тобой не буду. Потому что свою дневную норму в тысячу слов я сегодня превысил раз в пять.

Торможу свой отбившийся от мозгов взгляд, изучающий её тело.

— Я настаиваю.

— Ладно... настоятель! Два магнита!

— Ай-яй-яй... Сова-Сова...

— Так - да? - кусает губы.

— Тогда ещё... одно желание к райдеру.

— Не сексуальное!

— Ок. Не сексуальное.

Романтическое...

Кира купается в ванной, я набрала для нее с пеной. Чтобы сильно не скучала, поставила рядом стул для Надюши. Играют...

Вытирая руки полотенцем выхожу на кухню.

Кухня у него тоже словно из журнала. Стерильно-холодная. Мужская. Гранит и стекло.

Горсть льда со стуком летит в красивый стакан, разбавляя виски.

Платон дергает рубашку, расстегивая сверху пару пуговиц.

На каменном столе уже убраны следы нашего чаепития с Владой. И стоит бокал.

На большом блюде - сет роллов. И ещё какая-то "морская" еда.

— Красное полусладкое или белое полусухое.

— А как же концепция одного трезвого и взрослого.

— Ну перестань... пара бокалов это так... аперитив к ужину. Садись...

Сам не торопится к столу, стоит у окна, опираясь бёдрами на подоконник.

Я не знаю куда деть взгляд. Стрелки на брюках, ремень, ширинка...

Капец!

Полярный - красавчик... Как только мы остаемся наедине, моё тело реагирует на него сбитым дыханием и горящими щекам.

Но помимо того, что красавчик, он ещё эксплуататор, тиран и расчетливый наглец.

Вообще не моя версия!

— Так, какое открыть?

— Давай, красное.

Хотя бы оправдаю свои горящие щеки.

Закатывает рукава рубашки, открывает вино. Пялюсь на рельефные предплечья, оплетенные выраженным венами. И крепкие, длинные пальцы.

Внезапно представляя эти пальцы на мне и во...

Так, Сова! Это не твоя версия!

Поднимает на меня ироничный взгляд. Медленно моргает, пряча чуть осоловелые глаза...