Книга Отец-одиночка, страница 146 – Янка Рам

Но нормально поговорить мне все равно не дают. Рядом в коляске орет ребенок, пытаясь выкрутиться из ремня, которым пристегнут. Мать, игнорируя рев, висит в телефоне, листая ленту.

— Я перезвоню чуть позже.

Все также продолжаю активно не любить большую часть матерей с детьми. Но теперь по другим причинам.

Разворачиваю ее коляску "лицом" к аквариуму.

— Что вы делаете?! - возмущенно кривит лицо, хватаясь за ручку коляски.

— Я делаю тихо, - цежу я.

Всхлипнув, ребенок тут же замолкает, залипая на экзотических рыбах.

Элементарно же...

На выходе из ТЦ неожиданно сталкиваюсь с Владой. На автомате придерживаю ладонью Макара за живот.

— Оу!... - распахивает она глаза от неожиданности, заметив его. - Полярный...

— Привет.

— А это у нас кто?..

— Полярный младший.

— Ты же был категорически против отцовства.

Разве? Возможно. Но потом появляется "она" и тебе доставляют разные версии ее клонов. Собственно, и различные клоны себя самого тебе тоже, оказывается, доставляют...

— Иногда нужно немного насилия, чтобы человек распробовал что-то по настоящему охуенное.

— О, да... Значит, ты у нас теперь "папочка"... Интересно! - флиртует, пытаясь ухватить Макара за пальцы. - А тебе на удивление идёт!

А вот это зря. Не надо трогать моего ребенка.

Перехватываю пальцы сына в кулак, не позволяя.

— А как ты сейчас... отдыхаешь?

Нет... Это мимо.

— С удовольствием. Удачи! - обхожу ее, спускаясь к машине.

Пора ехать "собирать звезды". Пересаживаю Макара в кресло.

Сначала мы едем за Надей в клуб художников. Ждём у входа.

Через пять минут она появляется в белой пушистой шапке с длинными ушами и таких же меховых сапогах. С трудом тащит какую-то картину в чехле.

Выхожу открыть ей дверь.

Забираю у нее из рук картину.

— Это что такое?

— Это мне Фиолента Мар-р-рковна подар-рила.

Все зубы встали на свои места и мы, не без грусти, распрощались с шепелявостью и картавостью. Осталось еще больше по памяти играющая "л-в" в некоторых словах.

— Виолетта... - поправляю ее.

— Фиолента лучше!

— Почему?

— Потому что "божественная"*!

(* - перевод с греческого)

— Главное, чтобы Фиолента была не против.

Надя любит свою Фиоленту. Надя любит всех! Это неисчерпаемо. Можно только расслабиться и отдаться. Нас всех спасает то, что теперь она может выплескивать свою необъятность на Макара. Он пока не может дать отпор. Как сможет, придется рожать следующую жертву.

В Надюше очень много Богданы. А в Богдане - Надюши. И я иногда воспринимаю Дану такой же наивной, любвеобильной и беззащитной. И третьей своей девочкой. И, наверное, слишком контролирую и ограждаю. Но... любовь, дело такое "некоторые вещи надо терпеть". И ей приходится.

Подсаживаю Надюшу в машину.

— Привет, Макарушка, - чмокает брата в щеку. - Как прошев твой день? - вежливо уточняет Надя.

— Бу... - лаконично отвечает Макар. - Па-па-па...

— А я сегодня рисовала мозаику. Сейчас покажу... Нравится?

Беседуют.

— Надюша, я на тебя очень надеюсь, - ловлю ее взгляд в зеркало заднего вида. - Наина и Кира без тебя не справятся с Макаром.

— Не волнуйся. Я за всеми присмотрю.

Надя у нас самая внимательная.

— Папа, мою картину повезут на выставку!

— Круто.

— Купишь мне багет?

— Купишь-купишь...

— А пватьешко? - строит глазки.

— Обязательно!

— Какие новости у нас от Владимир-ра Петр-ровича? - тщательно выговаривает она.