Книга Отец-одиночка, страница 143 – Янка Рам

Скидывает вызов.

Мда... такие пошлости мне идут.

Я знаю, что ей заходит абсолютно все. Но это же отдельный кайф, заставлять ее признаваться в этом! В общем, детектор будет конфискован в фонд взрослых игрушек.

Итак... розовый кушон. Спускаюсь к ювелиру на второй этаж. Показываю ему камень.

— Мне нужно подобрать в композицию кольца три... нет, подождите... четыре! Четыре камня. Тёмный крупный. И помельче - жёлтый, фиолетовый и... голубой.

Сова мечтает о большой семье...

С горящим лицом переделываю тест. И в надежде на то, что и второй бракованный, делаю еще раз.

Две, чтоб их! Две!!

Мамочка... Только ведь все наладилось! А самое неприятное, что это моя вина. Со всеми этими передрягами - вместе мы или не вместе, я пропустила прием нескольких таблеток. Видимо, именно в этот момент и...

Мне становится нехорошо до жжения в грудной клетке.

Я понятия не имею как это сказать Полярному. Он только свыкся с тем что у него есть ребенок. Один! Потом свыкся с тем, что и Надя - его забота. Теперь я еще и беременна... это перебор?..

Нет, я не боюсь, что он меня бросит, как только узнает. Я боюсь, что это его не порадует. Что он захочет, чтобы эта беременность была прервана. Даже если и не будет настаивать, а просто озвучит. Как они обычно говорят - "сейчас не вовремя". И тогда я больше не смогу его любить. Это совершенно точно ранит меня, если его любви не хватит и еще на одного малыша. Все между нами начнет разваливаться... И я сама это остановлю.

А еще хуже, если он подумает, что я так выпрашиваю предложение, специально организовав эту беременность.

А я не выпрашиваю... Я просто молча мечтаю, что он его сделает.

У меня на почте лежит заказ на идеальное предложение в моей романтической версии. А я... не могу.

Мне не нужно никакой романтической. Мне просто нужно знать, что он рад... Что он хочет нас в своей жизни. И это уже будет идеально.

Пока что я Платону ничего ничего говорить не буду.

Прячу тесты в единственное место, куда точно никто не залезет - кошелёк.

Я хочу еще пожить в этой версии счастья. Другой может не случиться.

— Кирюша! - выхожу из ванной. - Ты не забыла?

— Нет... - сидит на окне, смотрит на площадку.

— Кивюфа певеживает, - переводит с мизонтропичного Полярного на Совиный Надюша. - Она не хочет!

У Киры сегодня свидание с мамой. Платон едет подписать кое-какие бумаги. Кира то хочет, то не хочет ехать с ним. Мы с ней обсуждали маму... И Кире точно есть, что ей сказать.

Снимаю ее с подоконника.

— Ты помнишь, что ты хотела сказать маме?

— Помню.

— Ты обязательно должна это сказать. Обязательно. И я хочу чтобы ты поехала только ради этого.

— Ей все вавно.

— Ты должна это сказать ради себя. Что мама ошибалась. И все совсем не так в этом мире, как она тебя учила! Может, и ее жизнь изменится, если она поймет, что ошибается.

Мы ведь все в душе маленькие девочки до самой старости.

— Давай...

Достаю из шкафа красивое фиолетовое платье, с такими же туфельками и бантами.

— Что мы скажем маме?

— Что папе я нувжна. И девочек папы тоже хотят! Девочки не бесповезные. Они нувжны, чтобы папе быво кого вубить, бавовать.

— Вот именно!

Протягиваю ей белые колготы в ажурный цветочек.

— У-у-у... - недовольно. - Мовжно гольфы хотя бы?

— Нет, там сегодня холодно.