Книга С легким паром, изменщик!, страница 44 – Марго Лаванда

И начинаю вырываться с утроенной силой, но ничего не выходит.

Мы оказываемся в самом глухом и темном углу парковки! Тут ни камер, ни людей! Облонский с силой толкает меня к стене, я лечу, в последний момент выставив перед собой ладони.

— И про счет вспомнила, тварь хитрая? — шипит муж вкрадчиво. — Деньги придется вернуть. Прямо сейчас, Ника! Они мне нужны!

— А мне не нужны, по-твоему? Ты закрыл мои салоны!

— Они были убыточны.

Зажмуриваюсь, пытаясь собраться. Страх парализовал, но где-то внутри, под слоем ужаса, закипала злость. Нет, я не позволю ему снова меня запугать.

— Когда я доверяла тебе их управление, они были в порядке! И ты каждый раз уверял меня что у тебя все под контролем!

— Да, мне не особо интересны эти бабские штуки. Закрылись и ладно. Ты — моя жена. Я тебя всегда обеспечивал, так и впредь будет.

— Пока не вступит в действие страховка на мою жизнь? — выкрикиваю в ярости.

— Ты и об этом пронюхала? Ну до чего въедливая баба!

Облонский снова хватает меня за воротник пальто, заносит надо мной руку, я сжимаюсь ожидая удара, и вдруг в темноте раздается другой голос — спокойный, твердый:

— Роман Сергеевич, уберите руки от женщины. Немедленно.

Роман дернулся, ослабил хватку. Я вывернулась, отскочила в сторону и увидела Топтыгина! Он стоял в нескольких метрах, в свете тусклого фонаря, в своем безупречном пальто, с телефоном в руке. Лицо было каменным, но в глазах горел холодный, опасный огонь.

— А вы, собственно, кто такой? — Роман шагнул к нему, сжав кулаки. — Не лезьте не в свое дело!

— Это мое дело, и как видите, я — записываю. Я — адвокат Вероники Алексеевны, — Топтыгин не двинулся с места, только чуть приподнял телефон. — Фиксирую все что здесь происходит. Нападение, угрозы, применение физической силы. Прекрасный материал для суда, не находите?

Роман замирает. На его лице отражается борьба между яростью и осторожностью.

— Это семейное дело, — кидает хрипло. — Давайте вы не будете в это лезть.

— Не надо мне указывать. Семейное дело закончилось в тот момент, когда вы изменили Веронике Алексеевне и подняли на нее руку, заперли ее в номере, — отрезает Топтыгин. — А сейчас вы совершаете уголовное преступление. Нападение. Попытка похищения. Хотите, чтобы я вызвал полицию? Отделение тут рядом, они будут через пять минут.

Роман выругался матом, посмотрел на меня, на Топтыгина, на телефон в его руке. Потом развернулся и, не оглядываясь, быстро зашагал в темноту. Через минуту его шаги стихли.

Я стояла, прижавшись к стене дома, и меня трясло крупной дрожью. Топтыгин убрал телефон в карман и подошел ко мне.

— Как вы, Вероника Алексеевна? Целы? — спросил он, внимательно вглядываясь в мое лицо.

Я киваю но зубы стучат так, что не могу вымолвить ни слова.

— Руку дайте, — берет мою ладонь, осматривает. — Ссадины надо обработать.

— Он на самом деле меня хотел похитить... И заставить подписать какие-то бумаги, — выдавливаю и не могу поверить что это произошло в реальности!

— Надо на самом деле вызвать полицию, хмурится Топтыгин и достает снова телефон. — Я все заснял…

— Нет, я сейчас не в состоянии говорить с полицией! Это будет надолго, а я хочу домой, к детям!

— Это пойдет вам на пользу. — мягко перебивает Топтыгин. — Впрочем, можно и позже, раз есть видео. Вы и правда плохо выглядите. Давайте соберем продукты. Возможно что-то уцелело.