Книга Сводные. Мы остались одни, страница 74 – Инна Матвеева

— Ты любишь меня, Мил? — серьёзно спрашивает. — Это простой вопрос.

Сердце ухает куда-то вниз. Глаза начинает щипать. Огромных усилий стоит не отвести взгляд.

Я ведь с самого первого Васиного признания с трудом ему ответные давала. Каждый раз словно переступая через себя и испытывая уколы вины.

— Нет, — сдаюсь, болезненно выдавливая из себя правду. — Прости.

Конечно, Вася не прощает.

Но на этот раз я ухожу без колебаний.

Здесь, возможно, таки обойдётся без встречи через время, а есть у меня ещё история про сводных, где без встречи через время никак)) И написана она в соавторстве с талантливой Лией Блэр

Я люблю его. Не как сводного брата, а как мужчину. Отчаянно. Давно. Он — моя несбыточная мечта и проклятие. И я уже свыклась с тем, что не нужна ему, лишь бы оставался рядом. А потому точно не ожидала, что когда-то всё настолько перевернется...

После визита в больницу к Милке меня нехило крыло неизбежностью прощания с ней и невозможностью всё переиграть и изменить, вернуться назад, забрать её себе и не отпускать.

Но успокоился, как ни странно, быстро. Стоило только перестать прокручивать в башке моменты между нами с Милкой, мазохистически ища там собственные ошибки; а сосредоточиться на приятном. На поцелуях, что у нас были. На смущении и взволнованности девчонки при виде меня. На том, как она откликалась на любые намёки, прикосновения, близость...

И меня порядком встряхнуло. Очухался тут же. Да Мила чуть ли не плыла от меня, а я слишком сконцентрировался на своей влюблённости непривычно сильной; что даже не заметил. Но ведь отчётливо там было. Даже когда они с Васей вместе зависали, реагировала Милка всегда на меня. Смотрела украдкой, подбиралась вся, напрягалась иногда очень неоднозначно.

А потом это наше прощание возле такси. В тот день я уже совсем спокойным был, решив, что не отступлю. Заодно понаблюдал за настроем сводной. Она так мялась, смущалась, смотрела грустно и чуть ли не с нежностью...

С трудом удержался, чтобы не засосать её прямо там, а потом вместе с этими чемоданами увезти к себе в Москву. Уверен, в тот момент она бы не оттолкнула.

Но всё же собрал в кулак всю выдержку, потому что не время и не место. Если бы Милка сознавала, к кому её тянуло на самом деле; не было бы всей этой херни с Васей и переездом к нему. Я мог бы доходчиво объяснить, что к чему, но, скорее всего, только отпугнул бы этим. А Мила и так боялась моих чувств к ней, что уж про ответные зарождающиеся говорить.

В общем, надо было продемонстрировать девчонке иллюзию свободы от меня. Чтобы она думала, будто я отступил. И тогда, если всё пойдёт как надо, Мила сама сделает нужные выводы. А я буду начеку.

Правда, даже ненадолго прощаться с ней мне далось непросто. Девчонка так прижималась, так цеплялась, так дрожала и чуть ли не всхлипывала; что моя выдержка грозила рухнуть в любой момент. Хотелось встряхнуть Милку и спросить, какого хрена она творит, как вообще может не понимать очевидного. В итоге отделался лишь угрозой, что не отпущу её, если не уйдёт прямо сейчас.

В её глазах мелькнуло что-то типа опасения, и Мила поспешно ретировалась. Подтверждая этим, что мой новый план куда более оправдан, чем хотелось бы думать.

Вот только понимание разумности решения не отменяло его сложности. Стоял там, как идиот, вслед такси смотрел. А потом пошёл к Милке в комнату, там же заснул.