Книга Сводные. Мы остались одни, страница 45 – Инна Матвеева

Окончательно утвердившись в этой мысли, выхожу из ванной. И в коридоре чуть не натыкаюсь на Феликса — бодрого, свежего, явно проснувшегося значительно до меня.

Вот только никуда не ушедшего при этом.

— Ты дома... — растерянно вырывается у меня.

Феликс прищуривается, окидывая меня взглядом.

— А где мне ещё быть? — со странным интересом спрашивает.

— Ну все эти дни ты где-то был, — напоминаю, хотя не понимаю, зачем вообще Феликс спросил и что значит этот его пристальный взгляд.

— Где был, там теперь нет. И не хочу там быть.

Только и киваю, не понимая, хочет ли он, чтобы я уточнила, где; или наоборот, предостерегает этого не делать. Хотя какая разница? Мне не должно быть до этого дела. Мне и нет.

Надо уже начать тему, которая меня действительно волнует. И которая заодно разрядит эту странную атмосферу волнующей недосказанности между мной и Феликсом.

— Я не успела вчера переговорить с Эдуардом Сергеевичем по поводу работы, — вместо этого вспоминаю, как бы объясняя, что и сама сегодня дома.

— Зачем, если скоро ты станешь владелицей клуба и сама будешь решить, что и как? — спокойно парирует Феликс.

Логично, конечно. Но можно было хотя бы закинуть удочку, мне с Эдуардом Сергеевичем ещё тесно сотрудничать предстоит. Не хочу просто ставить его перед фактом, как, видимо, привык делать сводный.

Вот только нет смысла говорить это Феликсу. Всё равно, скорее всего, не поймёт.

— До этого ещё много возни, — только и подмечаю.

— Основную я сделал вчера, пока был там, — упрямо заявляет он. — Сегодня уже поздно, а завтра с утра предлагаю в нотариус.

Звучит так, будто для него это важно. Не хочет медлить. И от этого в груди странно теплеет, до щекотного.

— Ещё бы встать с утра со сбитым режимом, — почти дружески говорю, подавляя дурацкое желание улыбнуться Феликсу.

Нет, я помню про тему с Васей. Правда помню.

— Предлагаю не спать эту ночь, он и восстановится, — вкрадчиво проговаривает Феликс. Ещё и с наглой многозначительностью задерживает взгляд на моих губах. — К завтрашнему вечеру сами отрубимся, — добавляет будто невзначай. Будто и не было зашкаливающей неоднозначности в его предыдущей фразочке.

От которой я так и не могу прийти в себя, лишь в ошеломлении уставляюсь на него. А Феликс, очевидно довольный такой реакцией, расплывается в ухмылке.

Провокация исходит от него ощутимыми волнами, и я едва могу дышать, стоя рядом. Не говоря уж, чтобы держаться и хотя бы постараться вернуть диалогу обыденность. Или, ещё лучше, на Васю перевести.

Наверное, только мысль о нём помогает мне собраться.

— Было бы всё так просто, — невозмутимо отвечаю на его слова, словно в них нет подтекста. И даже успешно подавляю возмущение тому, что Феликс вообще смеет делать мне такие намёки. — На деле мы отрубимся скорее днём, или даже утром.

Но ему, похоже, хоть бы что моя попытка вернуть нормальный диалог. Феликс со всё той же ухмылкой неторопливо шагает ко мне, вынуждая чуть отступать. Сердце начинает испуганно метаться в груди.

— Если только не найдём занятие поинтереснее, — понижает голос до хриплого шёпота он, немигающим взглядом прожигая меня.

А потом ещё и наклоняется настолько, что я его дыхание нечаянно ловлю губами. Табун мурашек мгновенно активируется по коже.

Мешанина эмоций типа тревоги, возмущения и странного волнения разом обрушивается на меня, сбивая дыхание. Напор и жадность Феликса, с которыми целовал и лапал меня в своей комнате; вызывает жар от одних лишь воспоминаний. Облизываю пересохшие губы и, перехватив проследивший за моим языком взгляд, поспешно выпаливаю: