Книга Сводные. Мы остались одни, страница 28 – Инна Матвеева

Проклятье.

Я и хочу спросить, что имеется в виду, как это было проделано и какого чёрта, но губы не слушаются. Во рту пересыхает. Мысли сумбуром бьются в голове.

Да и смысл тут обсуждать? Я ведь в целом поняла всё.

Видимо, Феликс установил камеру и провернул эту подлость мне назло. А я вчера чуть было не решила, что у него так от меня крышу сорвало. Куда там, просто хорошо режиссированный спектакль, поставленный человеком, который ненавидит меня.

Но как, как вообще Васе могло хватить долбанного видео, чтобы перечеркнуть нашу связь? Разве там не видно, что я сопротивляюсь? Не слышно?..

Становится так тошно, что уже и не хочется ничего. Просто уйти отсюда. Исчезнуть...

Меня больше не беспокоит перспектива обойти Фелиса. Я делаю это легко и бездумно, лишь бы уйти. Действую машинально, словно робот какой.

Вот только до двери в итоге так и не дохожу. Меня резко перехватывают. Легко, одной рукой.

А ведь раньше я думала, что ничто не способно меня сломить. Но сейчас понимаю, что близка именно к этому состоянию.

Напрягаюсь всем телом, чуть не прижатая к Феликсу вплотную.

Его дыхание обдаёт мне волосы, покрывая кожу мурашками, а я ничего не могу сделать. Воздух в лёгких заканчивается то ли от наглости Феликса, то ли от этой близости. Открываю рот, пытаясь хоть что-нибудь сказать, но тут же его закрываю, поджимая губы. Только и могу, что беспомощно стукнуть по его груди кулаками, слабо веря, что это поможет.

— И куда ты пойдёшь в таком состоянии? — слышу на удивление мягкий вопрос, а потом чувствую, что меня всё-таки отпускают. По крайней мере, руки Феликс разжимает, хоть от двери и не отходит.

— Это не твоё дело, — выдавливаю, стараясь говорить не так грубо.

Просто потому, что растрачивать на него эмоции не хочется. Хотя, увы, сохранять сдержанность не особо получается — резкие жёсткие нотки прорезаются в голосе. Ну хоть предательскую дрожь сбивают.

А Феликс буравит меня взглядом. Таким тяжёлым, что ноги подкашиваются.

— К Васе? — со странным нажимом уточняет.

Вообще-то нет. Я просто хочу уйти. Разыскивать Васю и унижаться перед ним за то, в чём не виновата; не собираюсь. Пусть разблокирует меня для начала, тогда и поговорим.

Хотя Феликсу об этом знать ни к чему.

Сжимаю кулаки, делаю глубокий вдох и враждебно смотрю ему в глаза.

— Если ты сейчас же меня не пропустишь, — на этот раз откровенно жёстко цежу я, — то...

Не договариваю, потому что даже не знаю, чем его осадить. Хотя и моя пауза звучит угрожающе многозначительно. Да и взгляд выдерживаю, хоть Феликс смотрит скорее снисходительно, чем хоть сколь-нибудь пугливо.

Напряжённо вглядываемся друг в друга, словно прицениваясь и пытаясь понять самих себя. Пауза режет уши какие-то секунды, но у меня перехватывает дыхание, потому что Феликс слегка склоняется в мою сторону.

— То что? — как назло, ещё и уточняет, причём вкрадчиво.

Одним вопросом напоминает реальность, в которой угрожать мне может только он. У него есть чем. У меня — полная беспомощность. Я даже дерзить уже не могу, не получается, как отрезает.

Сердце ускоряет темп, а в глазах предательски щипают слёзы, грозящие вот-вот позорно выступить.

— То ты заплачешь? — ухмыляется Феликс, добивая.

Задыхаясь от эмоций, я неожиданно выплёскиваю их не слезами. Рука сама взлетает и отвешивает хлёсткую пощёчину сводному. Такую сильную, что ладонь жжёт, а у Феликса аж голова в сторону поворачивается.