Книга Сводные. Мы остались одни, страница 20 – Инна Матвеева

Его внимательный взгляд выдаёт неравнодушие и интерес. А значит, нельзя сдаваться, как бы ни было сложно.

— Если до него это дошло, почему крайним остался я? — озадаченно спрашивает Феликс.

Кажется, он ошеломлён. Видимо, был уверен, что всё это время ему никто не верил.

Неловко тянусь за виноградиной. Несправедливо, конечно, получилось тогда с ним... Феликс ведь ещё ребёнком был, искренне верящим, что уберегает папу от ошибок. А в ответ получил презрение, обернувшееся отчуждением и строгостью после смерти моей мамы.

— Потому что он знал это с самого начала, — осторожно признаюсь, бросив на него взгляд. Феликс напряжён, хоть и возвращает невозмутимый вид. — И сам предложил ей брак по расчёту. Ну, с её стороны... С его там была любовь.

Феликс молчит. Удивлён? Считает поступок отца унизительным? А моей матери — продажным?

М-да, даже не думала, что будет настолько сложно рассказывать это всё не столько из-за образа моей мамы в глазах сводного, сколько из-за его чувств, которых и не проявляет. Вот уж внезапно так внезапно. Но я реально мысленно взвешиваю каждое будущее слово, понимая, как эта ситуация может выглядеть в его глазах. Да и какова она на самом деле...

Папа не просто любил мою маму, он слишком сильно её любил. До умопомрачения. Настолько, что часто был несправедлив из-за этого к другим и не замечал того. Одно слово против неё, одно её грустное выражение лица — и он готов был рвать любого.

А после её смерти его любовь обрушилась на меня, ведь только я могла помочь ему справиться с душераздирающей тоской. Феликса за всем этим будто и не было.

— Папа любил мою маму всегда, и женился на твоей назло, — до последнего сомневалась, рассказывать ли их предысторию, но особых вариантов нет. Феликс ведь знает, что наши мамы были подругами. — Потому что моя никак не отвечала ему взаимностью, а твоя была её подругой, которой понравился наш папа.

— Наш, — не глядя на меня, колюче повторяет Феликс.

Знакомые нотки враждебности в его насмешливом голосе на этот раз не сбивают. Этого стоило ждать — я тут не самые простые темы поднимаю, да ещё и о его маме говорю. Можно сказать, долблю Феликса электрошоком не переставая.

— Я считаю его своим папой, — мягко поясняю. — Понимаю, что тебе это не нравится, но этого не отнять.

Хочу спросить, что он чувствует, верит ли мне, почему почти не реагирует и даже не прикасается к фруктам. Но не решаюсь. Вместо этого, сглотнув, продолжаю:

— Он искренне старался забыть мою маму и быть счастливым с твоей, и вроде даже получалось, а потом она умерла и на её похоронах он снова встретил мою маму. При этом из уважения к твоей долго старался держаться, но в итоге через несколько месяцев они снова начали общаться, а потом и пошла эта тема с долгами и с браком... — прикусываю губу, чуть медлю, прежде чем выдать реальность как она есть: — Мы с мамой действительно не блистали финансами, биологический отец бросил её совсем молоденькой и ни с чем.

Хочется оправдать и мою маму, и его папу, как-то сгладить всё — но как это сделать, когда Феликс упорно хранит молчание? Я даже не знаю, что он по поводу всего этого думает.

— В общем, моя мама очень стеснялась того, как всё получилось, потому папа тщательно скрывал причины их брака. И тот скандал рушил эти планы, потому тебя и не хотели слушать.