Книга Муж проиграл меня в карты, страница 11 – Алёна Мэй

Днём я поела на кухне, вернулась в комнату и легла. Спать не хотелось, делать было нечего. Я лежала и смотрела в потолок, пока за окном не начало темнеть.

Максим приехал около семи. Я услышала, как внизу хлопнула дверь, как он что-то сказал Тамаре, как поднялся к себе. Потом спустился, и через несколько минут Тамара постучала ко мне и сказала, что ужин готов.

Я спустилась в столовую. Максим сидел во главе стола и читал что-то в телефоне. Он не поднял головы, когда я вошла.

— Садись, — сказал он.

Я села. Тамара внесла еду. Мы ели в полной тишине. Он не смотрел на меня, не спрашивал, как прошёл день. Я тоже молчала, но внутри у меня всё кипело. Вчера ночью он брал меня так, как будто я была его собственностью. Сегодня он вёл себя так, как будто меня не было.

Я доела и отложила вилку.

— Можно вопрос?

— Задавай.

— Что вчера было?

Он поднял голову.

— Вчера было то, что ты сама предложила. Ты сказала, что хотела, я тебя услышал.

— Я не об этом спрашиваю. Я спрашиваю, почему вы ушли сразу после.

Он отложил телефон и откинулся на спинку стула.

— А что я должен был сделать? Остаться, обнимать тебя, говорить, что всё будет хорошо?

— Можно было хотя бы не вести себя так, как будто ничего не произошло.

— А что произошло? Ты пришла ко мне ночью, сказала, что хочешь меня. Я тебя взял. Всё. Никаких обещаний я тебе не давал.

— Я и не прошу обещаний. Я прошу объяснить, что это было.

— Это было то, чего ты хотела, и то, чего хотел я. Всё остальное — твои фантазии.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается злость.

— Значит, для вас это ничего не значило.

— Для меня это значило ровно столько, сколько я сказал. Я тебя хотел, теперь получил. Всё.

— И что теперь?

— Теперь ничего. Ты живёшь здесь, я тебя не трогаю. Захочешь снова — придёшь, не захочешь — не придёшь.

Я встала. Тарелка звякнула о стол.

— Вы чудовище, — сказала я. — Меня продали, как вещь. Я не знаю, что со мной будет завтра, не знаю, что с моей квартирой, с моей матерью, с моей жизнью. А вы сидите и говорите, что получили то, что хотели, как будто я не человек, а игрушка, которую можно взять и отложить.

Он тоже встал. Медленно. И я увидела, как изменилось его лицо.

— Ты хочешь знать, что было вчера? — спросил он тихо.

— Да, хочу.

— Вчера я взял тебя так, как хотел, и ты ответила. Ты не притворялась, я это чувствовал. Значит, тебе это было нужно не меньше, чем мне. А теперь ты стоишь и называешь меня чудовищем, потому что я не сказал тебе то, что ты хотела услышать.

— Вы ничего обо мне не знаете.

— Знаю достаточно. Ты пять лет жила с мужчиной, который тебя не хотел, ты сама мне это рассказала. Я тебя хотел, и ты это почувствовала. А теперь злишься на меня за то, что я не сделал вид, будто это что-то большее, чем есть.

— Я вас ненавижу, — сказала я.

Он замолчал. Смотрел на меня, и в его глазах что-то менялось. Я не поняла, что именно, но это было небезразличие. Это было что-то живое, и оно длилось ровно секунду, прежде чем он снова стал прежним.

— Это твоё право, — сказал он. — Ненавидеть меня проще, чем признать правду.

Он развернулся и пошёл к лестнице. Но на первой ступеньке остановился. Не обернулся, просто стоял.

— Ты думаешь, я не знаю, каково это — когда тебя используют? — сказал он тихо. — Я вырос с этим. Я знаю это лучше, чем ты.