Книга Заноза для Ромашова, страница 69 – Маргарита Светлова

У меня внутри всё оборвалось. Я замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Сделала шаг вперёд — и застыла, боясь дышать. Его тон. Этот взгляд. Таким голосом говорят, когда хотят сказать: «Прощай».

— То, что вчера произошло… — Он помедлил, провёл рукой по лицу. — Это неправильно. Я поступил, мягко сказать, дерьмово, воспользовался твоей слабостью. Ты была в отчаянии, а я…

Он не договорил. Но я и так поняла. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается до боли. Хотелось закричать, разрыдаться, броситься к нему и сказать: «Нет! Это было правильно! Это было единственное, что было правильно за последние недели!» Но я молчала. Потому что в глубине души понимала: Терминатор прав. Нам не стоило этого делать.

И всё же я не считала, что он воспользовался моей слабостью. Я сама позволила. Потому что хотела. Потому что люблю его. А он… он просто хотел утешить.

— Такой, как я, тебе не пара, — продолжал он, и каждое слово падало мне на сердце раскалённым свинцом. — Подобное больше не должно повториться.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё немеет. Хотелось закричать: «Ты не понимаешь! Для меня это было не просто так!» — но я заставила себя улыбнуться. Словно его слова не причинили боли. А близость без обязательств — норма.

— Ладно, — ответила я. Голос на удивление прозвучал ровнее, чем я ожидала. — Нет проблем.

Он нахмурился. Видимо, не ожидал такой лёгкости. Или надеялся, что я начну спорить?

— Диана, я хочу, чтобы ты знала: мне правда жаль. Я не должен был… — Он запнулся, подбирая слова.

— Всё, хватит, — перебила я, чувствуя, как горло сдавливает спазм. — Ну переспали, с кем не бывает. Тоже мне трагедию устроил.

Я усмехнулась, стараясь, чтобы мой голос звучал беззаботно. А у самой руки задрожали. Я быстро сжала их в кулаки, чтобы он не заметил.

— Диана… — начал было он, но я не желала слушать дальше его оправдания, поэтому перебила:

— Завязывай мне на мозги капать. Ничего сверхъестественного не случилось. Моё поколение к таким вещам относится легко, — продолжила я изображать пофигистку, чувствуя, как каждое слово режет меня изнутри. — Считай, что это была терапия. Мне нужно было выплеснуть эмоции, и ты как раз кстати подвернулся.

Он смотрел на меня с таким выражением, будто я ударила его. Глаза потемнели, челюсти сжались. Наверное, хотел что-то сказать, но я не дала ему шанса. Я не могла больше слушать его оправдания. Я просто не выдержала бы.

— Всё, закрыли тему.

Я села за стол и принялась за завтрак, делая вид, что всё в порядке. Ела механически, не чувствуя вкуса, но ощущала на себе его взгляд. Он наблюдал за мной. Внимательно, настороженно, будто искал в моём лице правду. Но я не позволила ему увидеть, как мне плохо. Я улыбалась, жевала и делала вид, что мне всё равно.

Тишина повисла в кухне, но, увы, недолго: он снова заговорил. Я замерла, не донеся ложку до рта, решая, стоит ли есть или подождать.

— Диана… Нам нужно кое-что обсудить.

Я медленно опустила ложку. Внутри всё сжалось от дурного предчувствия. Что ещё? Я повернулась к нему: мол, что тебе ещё нужно, старче? Мало мне гадости наговорил?

— Мы не предохранялись вчера. Я должен был подумать об этом раньше. Но… я не думал. Совсем. Просто не мог остановиться. Если будут последствия, я готов взять ответственность на себя. Я не брошу тебя, Диана. Что бы ни случилось.