Книга Заноза для Ромашова, страница 38 – Маргарита Светлова

Со мной жила девушка. Она взахлёб рассказывала о своём женихе, светилась от счастья, строила планы. Я не знала, как сказать ей правду, как предупредить, чтобы бежала. Несколько раз порывалась ей намекнуть, что всё это обман, но вовремя останавливалась. Потому что не могла. Если меня раскроют — пострадают Женька и сестра. Это выматывало не меньше, чем бессонница.

Я почти не спала. Стоило задремать, во сне приходил Андреев. Смеялся, угрожал, мучил. Я просыпалась с криком. На вопросы окружающих отвечала, что в детдоме били, отчим мучил, вот нервы и шалят. Мне верили.

Единственной отдушиной стала мечта о случайном знакомом — «терминаторе». Нет, я понимала, что не имею права думать о нём. В тот день, когда я обокрала Андреева, я видела его, проезжая с Костей мимо. Он стоял у своего джипа с красивой женщиной, мило общался, и было видно, что они вместе. Тогда я была настолько взвинчена, что испытала только горечь: предмет моих грёз занят. А потом — облегчение. Если бы я с ним закрутила, то Андреев бы с ним расправился.

Но, находясь здесь, я всё равно цеплялась за несбыточное. Представляла, как Терминатор меня спасает. Это единственное, что помогало держаться.

Сегодня меня вновь попросили забрать флешку из тайника. Я надела парик, как велели, пошла к условленному месту, забрала её и вернулась. Не прошло и получаса, как в дом ворвались люди:

— На пол! Лежать!

И такое началось… Крики, драка. Я упала, прижалась щекой к холодному полу. Страх сдавил горло. Я закрыла глаза и молилась, чтобы это оказались не люди Андреева. Просила Бога дать мне шанс сбежать.

Меня вывернули руки за спину, затянули пластиковыми стяжками — я зашипела от боли. Где‑то рядом плакала та девушка, которую я так и не спасла. Кричали мужчины, топали ботинки, хлопали двери. Я попыталась приподняться, посмотреть, что вообще происходит.

— Лежать, сука! Не дёргайся! — рявкнул мужчина рядом.

Я замерла. Лежала, как опасный преступник, уткнувшись лбом в пол, и слушала каждое слово, пытаясь понять, кто они. Хотя… Всё равно. Мне по-любому конец.

Я столько раз прокручивала в голове подобную ситуацию. Думала, что буду кричать. Или плакать, умолять отпустить. Но когда это случилось, ничего этого не произошло. Первой реакцией было оцепенение. Какая-то эмоциональная пустота. Затем животный страх. А потом — злость. На Андреева. На себя. На то, что я такая невезучая. На то, что даже ту дуру, что жила со мной, я не смогла спасти. Ведь могла же… Но струсила.

Хотя что толку сейчас сожалеть о том, чего не сделала? Мне нужно думать, как выжить и сбежать.

«А вдруг это не люди Андреева? А вдруг полиция?» — мелькнула надежда. Но тут же я отбросила эту мысль. Если это и полиция, я все равно ничего не выигрываю — меня посадят. И Андреев достанет и там. Ему это по силам. В тюрьме у него свои люди. Я как представила, что будет со мной, когда он меня оттуда заберёт, — дурно стало. «Ты у меня, тварь, на цепи будешь сидеть», — зазвучали его слова в голове.

Нет. Лучше смерть. Лучше пусть убьют меня сейчас.

Я взмолилась. Не Богу — Стасу. Мысленно, отчаянно: «Сделай то, о чём мы договаривались — спаси сестру и Женьку. Пожалуйста, отдай весь компромат журналистам, нужным людям. Чтобы он не посмел тронуть Милу. Чтобы он сдох в тюрьме. Пожалуйста…»