Книга Заноза для Ромашова, страница 118 – Маргарита Светлова

Осталась мелочь — наконец отпустить прошлое. Я понимала, что замалчивание правды только вредит нашим отношениям, но не знала, как перебороть страх. Как открыться Ромашову?

Ощущение, что я нечиста, до сих пор никуда не делось. Мне иногда кажется, что та грязь въелась в мою кожу и я никак не могу отмыться. Я сидела и думала, как быть дальше, как найти в себе силы рассказать Антону правду. И наконец избавиться от давящего на меня груза.

— Диана? — неожиданно раздался рядом голос, и я подняла голову.

Ко мне подошла Соня. Я вспомнила, что она психолог. Может, спросить у неё совета, как мне лучше всё сделать? Тем более она, кажется, тоже пережила насилие. Правда, когда рассказывала о себе, не сильно углублялась в эту тему, но мне и намёка было достаточно, чтобы понять, что с ней случилось.

— Можно присесть? — спросила она, кивая на бревно рядом.

— Конечно, — ответила я, несмело улыбнувшись.

Она села рядом, и какое-то время мы молчали. Я смотрела на сосны, на небо, а она просто сидела рядом. Я не знала, с чего начать.

— Спокойно тут, правда? — тихо произнесла она. — А ты чего ушла от всех? Захотелось одиночества после городской суеты?

— Скорее, пытаюсь придумать, как избавиться от… — мой голос дрогнул.

Соня мягко коснулась моего плеча.

— Диан, если тебе хочется выговориться, я к твоим услугам. Обещаю, что никому ничего не скажу из того, что сейчас услышу.

— Скажи, у психологов нюх на неудачников? — невесело усмехнулась я.

— Ну, я бы не записала тебя в неудачницы. Скорее, ты немного застряла в болезненном прошлом. Может, пора избавиться от него и двигаться дальше?

— А ты как смогла жить дальше после того, что с тобой произошло?

— Да куда там. Помогая другим, себе не могла. Классический случай: сапожник без сапог. Я долго не могла рассказать Кириллу правду о своём прошлом. Боялась, что он отвернётся. Что посмотрит на меня с отвращением. Что решит, что я грязная, неполноценная.

Я вздрогнула. Она сказала то, о чём я думала. А потом Соня рассказала всё, что пережила с тем уродом. Это просто кошмар какой-то. Я после одной ночи чуть с ума не сошла, а она вон сколько терпела.

— Твой Кирилл — хороший, и мама у него золотая. Тебя Бог вознаградил за страдания.

— Можно и так. Так, а теперь ты давай рассказывай, что тебя мучает. Если, конечно, готова делиться.

И я ей всё рассказала: и про то, как Антонова подставила, и с чего всё началось. Слова из меня лились как вода, остановиться не могла. А когда закончила, тихо произнесла, опустив голову:

— Так что у нас отличаются истории. Я сама пошла на это добровольно. Чтобы спасти сестру и подругу. Если бы он взял меня силой, мне было бы легче… наверное.

— Нет, — мягко сказала Соня, приобнимая меня за плечо. — Не было. Ты сделала выбор — тяжёлый, но правильный. Ты спасала близких тебе людей. Если бы ты в тот момент не уступила, они могли пострадать. Ты не грязная, а, наоборот, хорошая, светлая девочка. Поэтому в тебя так Ромашов вцепился.

Я подняла на неё глаза, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Соня права, — раздался чей-то голос сзади, и мы обе повернулись.

Соня застонала.

К нам подошла Любовь Валерьевна. Даже не смутившись, что подслушивала.

— Любовь Валерьевна, ну это уже переходит все границы…

— Подумаешь, подслушала, — невозмутимо пожала она плечами. — Твоя подруга Юлька тоже подобным грешит.