Книга Заноза для Ромашова, страница 112 – Маргарита Светлова

Я хотел, чтобы она доверилась мне, рассказала всё, что терзает её душу. Но я не мог давить на неё. Не после того, что она пережила. Если бы я прижал её к стенке, заставил говорить, она бы сломалась. Или у неё опять случился бы срыв. Как тогда, когда я нашёл её с ножом. Нахрен мне такие риски. Лучше я буду ждать месяц, год — да сколько угодно. Лишь бы она сама пришла ко мне. Лишь бы поняла: я её не брошу, что бы она ни рассказала.

А ещё моя мать бесила. Она вела себя с Дианой холодно. Я видел, как моя жена тушуется, когда мать бросает на неё оценивающие и пренебрежительные взгляды. Достало меня её высокомерие: мол, мы голубых кровей, а Диана — нищенка какая-то, которая пришла погреться и теперь прилипла к нам — не выгонишь. Постоянно ищет изъяны, чтобы доказать мне, что я сделал неправильный выбор. Меня всегда раздражала эта черта у матери. Она у нас потомок княжеского рода, вот и кичится этим, других считает ниже себя. Помимо отца — с ним она так не ведёт себя. Наверное, любит сильно, да и он не позволит себя принижать, батя у меня мужик резкий. А вот Диана, она же такая ранимая… Мне было больно смотреть на всё это. Я злился. Поэтому сделал всё, чтобы они как можно реже пересекались.

Месяц назад, когда я приехал к ней один, мать не выдержала. Мы сидели на кухне, и она завела разговор о Диане. Она говорила о ней с налётом презрения, и каждое слово било меня под дых.

— Антон, одумайся, пока не поздно, а то в подоле принесёт — не избавишься потом. Разведись с этой девчонкой, не пара она тебе, — завела она старую шарманку, даже не пытаясь скрыть пренебрежение к моей жене. — Ирина намного лучше тебе подходит. Она из хорошей семьи, знает, как себя вести. А эта… сиротка без роду без племени. Просто присосалась к тебе из-за денег. Ты же видишь: она молодая, красивая. Рано или поздно встретит парня помоложе и бросит тебя. Или, того хуже, оберёт до нитки.

У меня внутри всё перевернулось. Я никогда не думал, что мама такая бесчувственная к чужому горю. Ладно, ко мне она постоянно придиралась: я не обижался, потому что по моей вине она долго восстанавливалась после родов. Послеродовой психоз — это ещё та жопа. И я чувствую вину из-за этого: как-никак она мне жизнь подарила и своё здоровье подорвала. Но Диана… Она же ей и слова плохого не сказала. Девочка потеряла родителей. Для неё это трагедия, а мать говорит о деньгах, как будто Диана какая-то расчётливая аферистка.

Я поднялся из-за стола, чувствуя, как закипает ярость.

— Мама, я тебя услышал, — произнёс я как можно спокойнее, стараясь сдерживаться, хотя внутри всё бурлило. — Но запомни раз и навсегда: я никому не позволю обижать мою жену, слышишь? Даже если это будет моя мать. Ещё раз услышу подобное — ноги моей в вашем доме не будет.

Я видел, как мама растерялась, как задрожали её губы. Понимал, что она сейчас начнёт давить мне на жалость, упрекать, мол, какой я плохой сын и что ей пришлось пережить из-за меня. К этому я привык, и уже не трогает, хотя в детстве было хреново. Наверное, я и замкнулся тогда, и как-то заблокировал чувства, потому что охренеть как больно было это слышать.

— Сын, не для того я своей жизнью рисковала, рожая тебя, чтобы молчаливо смотреть, как ты гробишь своё будущее. Отказываешься от хорошей женщины всё из-за какой-то глупой ссоры. И из-за кого? Какой-то соплячки безродной!