Книга Заноза для Ромашова, страница 106 – Маргарита Светлова

— И я беру тебя, пока ты ещё сонная.

Он вошёл медленно, со стоном, и на мгновение прикрыл глаза, задерживая дыхание.

— Если бы ты знала, как мне хорошо с тобой. Сладкая моя девочка.

Он открыл глаза и, пристально глядя мне в глаза, начал двигаться.

— И мне с тобой… — Отвечаю, и буквально растворяюсь в его глазах.

Я не врала, потому что теперь знала разницу между близостью с человеком, который тебе действительно дорог, и тем, кого боишься и ненавидишь. Даже когда Ромашов бывал груб, это не воспринималось как насилие, а скорее как страсть, которую он просто не мог контролировать. Да и сам он был далеко не маленьким — большой, как медведь, и хватка у него соответствующая.

— Ты такая хрупкая, что я боюсь тебя сломать… — со стоном он произносит. Ромашов, медленно выходит, и резко возвращается назад. — Но, стоит мне к тебе прикоснутся, и я чувствую себя гранатой с выдернутой чекой. Ты сводишь меня с ума, — продолжает он говорить, делая плавные движения. — А ещё, я с тобой стал более эмоциональным, взрывным.

— А это плохо, или хорошо? — Спрашиваю, прикрыв глаза, и из горла вырывается стон, наслаждения.

— Пока не разобрался… — Усмехается, и его губы накрывают мои.

В этот раз он любил меня, неторопливо, почти лениво, растягивая удовольствие. И это было не менее захватывающие, я трепетала он прикосновение его рук. Голова шла кругом, и было так хорошо…

Он ускорился, я почувствовала, как внутри нарастает волна возбуждения, и мы достигли пика вместе — тихо, сладко, почти беззвучно. Он уткнулся носом в моё плечо и выдохнул:

— Я хочу, чтобы каждое утро начиналось так. Давно хочу. — Он нежно коснулся меня губами. — Моя Канареечка…

— Твоя, — ответила я. — С первого взгляда хотела быть твоей. Только…

— Что «только»?

— Я думала, ты занят, и не смела мечтать.

Он приподнял бровь, мол: «Да ладно».

— Зря. Как видишь, мечты сбываются.

— Увы, не так быстро, как хотелось. Ты слишком долго взвешивал все за и против. Вот мне интересно, что повлияло на твоё решение? Наверное, моё умение готовить? — усмехнулась я.

Он рассмеялся — словно мальчишка, искренне, и этот смех отозвался в моей груди теплом.

— Путь к сердцу мужчины, конечно, лежит через желудок, но в этом случае было иначе. Хотя то, что ты вкусно готовишь, — приятный бонус.

— А что повлияло?

— Какая любопытная… — цокнул он языком. — Прям не знаю: помучить тебя или сразу признаться?

— Ты вообще-то ещё во мне. Сама поза подразумевает откровенность.

Он рассмеялся в голос, а потом поцеловал меня в кончик носа.

— По-моему, ответ очевиден: я люблю тебя, Канареечка. И… — он сделал многозначительную паузу, — кажется, тоже с нашей первой встречи.

Моё израненное сердечко на миг замерло и забилось вновь с удвоенной силой. Вот же, ну нельзя быть таким милым… Я же сейчас в лужицу превращусь. Или расплачусь от счастья. Или то и другое сразу.

Немного ещё понежившись, мы встали и приняли душ. Я вновь накинула его рубашку и прошмыгнула на кухню. Мне очень нравилась его кухня: всё продумано, но немного не хватало чего-то домашнего. Может быть, вазочки с цветами — всё слишком стильно.

Я быстро взбила яйца с молоком, туда же потёрла сыр, готовую массу залила в форму и поставила в духовку готовиться омлет. На сковороде хоть и быстрее, но такой способ приготовления мне нравился больше: вкус отличался.