Книга Искушенная грехом, страница 2 – Дэни Ли Мэй

— Знаешь, ты настоящая мразь, Себ, — говорит Мэттью, не утруждая себя поднять взгляд от игры.

— В любви и на войне все средства хороши, друг мой, — хлопаю я Мэттью по плечу и наклоняюсь через него, чтобы взять со стола свой виски. Сделав большой глоток, говорю ему: — А это война! Ее отец слишком долго нас динамит. Он платит, или я отправлю ему запись. — Я указываю на камеру видеонаблюдения, которую предусмотрительно установил напротив дивана.

— Ты действительно снял ее? Больной ублюдок.

— Не в первый раз и не в последний, — говорю я с улыбкой. Я допиваю напиток, ставлю стакан обратно на стол, затем беру пиджак от костюма со спинки стула, накидываю его на ходу. — Ты идешь, или «Сладкий бой» слишком тебя увлек? — спрашиваю я, приподнимая бровь, глядя на его телефон.

— Очевидно, иду. У тебя яиц не хватит выйти одному, — усмехается Мэттью, убирая телефон в карман.

— Думаю, ты убедишься, что хватит, ты же только что их видел, — смеюсь я, и Мэттью следует за мной.

Я бросаю взгляд на камеру видеонаблюдения. Запись должна была запечатлеть все идеально. У меня есть растущая коллекция подобных видео. Страховые полисы, которые не раз оказывались полезными. Морали нет места в моем бизнесе. Те, кто думает иначе, в конце концов работают на кого-то вроде меня.

Духи девушки все еще витают в моем кабинете, когда мы возвращаемся, дешевые, как и она сама. Я широко распахиваю окна, позволяя воздуху пронестись по помещению. «Сайрен» находится на краю финансового района, окруженный сверкающими небоскребами, где мужчины в костюмах дешевле моего зарабатывают деньги «правильным» путем. Я предпочитаю свои методы.

— Ты тащишься от этого дерьма, да? — спрашивает Мэттью, прислонившись к дверному косяку. Он со мной пять лет, единственный, кто может так со мной разговаривать.

— От секса или от власти? — спрашиваю я, поправляя запонки. Итальянские, как и костюм. Я не экономлю на внешности.

— От обоих. Ни от того, ни от другого. — Он пожимает плечами. — От игры.

Я размышляю над его словами, наливая еще виски. Мэттью качает головой, когда я предлагаю ему. Вечно на посту, этот парень.

— Это не игра, когда знаешь, что выиграешь, — говорю я, крутя янтарную жидкость. — Ее отец игрок с дорогими вкусами и пустыми карманами. Теперь у меня есть то, что для него важнее всего. Он заплатит.

— А если нет? — спрашивает Мэттью, хотя знает ответ.

Я улыбаюсь, холодно и точно. — Тогда его драгоценная дочь станет звездой очень эксклюзивного кинофестиваля.

Мой телефон жужжит. Я проверяю экран и вижу сообщение от самого Гордона. Легок на помине. Три слова: «У меня есть». Хорошо. Опять рычаг сработал. Хотя я никогда не удаляю записи. Никогда не знаешь, когда кто-то может снова пригодиться.

— У нас сегодня встреча в «Пульсе», — говорю я Мэттью, допивая напиток. — Какой-то потенциальный инвестор. В грандиозной схеме вещей незначителен, но мне бы хотелось посмотреть, есть ли в нем потенциал быть полезным.

— Во сколько?

— В десять. И по пути заедем к Гордону. Говорит, у него мои деньги, но я хочу видеть, как их пересчитывают у меня на глазах.

Мэттью кивает. Он знает порядок. Я прохожу в небольшую ванную комнату, примыкающую к моему кабинету, и брызгаю холодной водой на лицо. В зеркале я поправляю галстук. Мои черные волосы зачесаны назад именно так, как нужно, ни один волосок не на месте. Тщательно культивируемый внешний вид, костюм, часы, расчетливая улыбка — всегда скрывающие нечто гораздо более темное под поверхностью. Я никогда не отключаюсь; я долго работал над своим образом.