Книга Искушенная грехом, страница 144 – Дэни Ли Мэй

— Мой лифт, я могу останавливать его, когда хочу.

Она пытается расстегнуть пуговицы на моей рубашке, но я останавливаю ее.

— Непослушная, я не говорил, что ты можешь трогать. — И я хватаю оба ее запястья и зажимаю их над головой. Другой рукой я медленно провожу по ее животу вниз, под пояс и в трусики. Она мокрая. — Такая влажная, принцесса. Какая хорошая девочка. — И я ввожу в нее два пальца. Она стонет и откидывает голову назад, пытаясь освободить запястья. — Ай-ай. Не заставляй меня убирать их. — Я двигаю пальцами внутри нее, и мой большой палец находит то место, где она наиболее чувствительна. Она собирается умолять. Как раз когда я знаю, что она вот-вот развалится, я отпускаю ее запястья и вынимаю руку из ее трусиков.

— Какого хрена...

Я нажимаю кнопку аварийной остановки обратно, и лифт снова начинает двигаться.

— Где угодно, когда угодно, ты моя, принцесса.

После того как мы закончили то, что я начал в лифте, Сафи поворачивается ко мне в кровати.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает она.

— Как будто я был мертв три дня и только что вспомнил, как дышать.

Она без колебаний придвигается ко мне, и я держу ее близко, вдыхая запах ее волос, чувствуя твердое тепло ее тела рядом с моим.

— Я так боялась, — шепчет она мне в грудь. — Когда Мэттью сказал, что ты исчез, что ты мог причинить себе боль...

— Я думал об этом, — признаюсь я. — Минут десять я думал о том, чтобы просто... остановиться. Но я чувствовал, что более сильным наказанием будет жить в этой боли.

— Я рада, что ты этого не сделал. Не причинил себе боль.

— Я тоже. — Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее. — Сафи, мне нужно, чтобы ты знала, я все еще буду собственническим. Вероятно, одержимо. Я все еще буду хотеть знать, где ты, с кем, в безопасности ли ты.

— Я знаю.

— И я все еще буду справляться с угрозами тебе способами, которые не совсем легальны.

— Я тоже это знаю.

— Но я постараюсь включать тебя в эти решения. Доверять тебе правду, даже когда она уродлива.

Она поднимает руку, чтобы коснуться моего лица. — А я постараюсь понять, что твоя собственническая натура исходит из любви, а не из контроля. Что твоя потребность защищать меня — не об ограничении моей свободы, а о сохранении моей безопасности в мире, который более опасен, чем я привыкла верить.

— Мы будем странной парой.

— Самой странной. Но я думаю, это то, что делает нас нами.

Я целую ее, долго и глубоко, вливая три дня отчаяния и облегчения в эту связь. Когда мы отрываемся друг от друга, я прижимаюсь лбом к ее лбу.

— Я люблю тебя, Сафи Дженкинс. Полностью, одержимо, вероятно, нездорово. Но я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, Себастьян Блэквуд. Монстр, защитник, мой.

Мой. Слово посылает удовлетворение по каждому нервному окончанию. Она моя, и я ее, и впервые в моей взрослой жизни этого достаточно.

Более чем достаточно.

Это чувствуется как всё.

Позже, когда мы лежим переплетенные в моей постели, ее голова на моей груди, а ее пальцы вырисовывают ленивые узоры на моей коже, я позволяю себе думать о будущем.

Не об империи, которую я построил, или деньгах, которые я накопил, или власти, которую я приобрел. А о простых вещах. Просыпаться рядом с ней каждое утро. Возвращаться к ней каждый вечер. Узнавать ее настроения, предпочтения, мечты.