Книга Искушенная грехом, страница 117 – Дэни Ли Мэй

— Нет. Они просто сказали, что им нужно спросить о наших отношениях, о том, чем он занимался перед смертью. Но, Бет, что, если это ловушка? Что, если они пытаются заставить меня сознаться?

— Тогда мы найдем тебе адвоката. Прямо сейчас. Прежде чем ты что-то кому-то скажешь.

— Я не могу позволить себе адвоката!

— Тогда мы придумаем что-то еще. Но ты не пойдешь туда одна и без представителя. — Ее голос тверд, решителен. Всё, чем я сейчас не являюсь. — Я еду за тобой. Где ты?

— На работе. Но я не могу уйти, Миранда будет задавать вопросы, а я не могу...

— Скажи ей, что больна. Скажи что угодно. Но убирайся оттуда сейчас же.

Я вешаю трубку и прислоняюсь к стене лестничной клетки, пытаясь осознать происходящее. Полиция хочет видеть меня из-за смерти Деймона. Они нашли его тело три недели назад, в ту же ночь, когда Себастьян убил его.

Но они позвонили мне, потому что я была его контактом в чрезвычайной ситуации, а не потому, что подозревают меня в чем-то. По крайней мере, они так сказали.

Что, если они лгут? Что, если они знают, что я была там, что видела его убийство и скрылась с места преступления? Что, если они знают о Себастьяне?

Или хуже, что, если Себастьян рассказал им обо мне? Что, если он пытается переложить вину, сделать вид, что я была замешана?

Нет. Даже когда мысль формируется, я отбрасываю ее. Кем бы ни был Себастьян, что бы он ни делал, он бы не подставил меня полиции, чтобы спасти себя. Его одержимость защитить меня может быть извращенной, но она искренна.

Верно?

Сомнение проникает, холодное и коварное. Насколько хорошо я на самом деле знаю Себастьяна Блэквуда? Я думала, что знаю Деймона после трех лет вместе, и посмотрите, как я ошиблась насчет его способности к насилию и преследованию.

Что, если я ошибаюсь насчет Себастьяна? Что, если его защита обусловлена моим сотрудничеством, и теперь, когда я сбежала от него, он решил, что я стала обузой?

Мысль вызывает физическую тошноту. Я наклоняюсь через перила лестницы, меня выворачивает, когда паника захлестывает меня.

Мне нужно убраться отсюда. Мне нужна Бет. Мне нужно понять, что знает полиция и чего они хотят, прежде чем я войду в этот участок и потенциально дам показания против себя.

Я заставляю себя подняться обратно на четырнадцатый этаж, пытаясь придать лицу подобие нормальности. Миранда смотрит на меня и хмурится.

— Господи, Сафи. Ты выглядишь так, будто сейчас упадешь в обморок.

— Думаю, со мной что-то не так. Пищевое отравление, наверное. — Ложь слетает легче, чем я ожидала. — Мне, наверное, стоит пойти домой, пока я не заразила всех остальных.

— Конечно. Тебя подвезти?

— Нет, я справлюсь. Спасибо.

Я собираю вещи руками, которые не перестают дрожать, сверхчувствительная к каждому, кто смотрит в мою сторону. Они знают? Могут ли они сказать, что я разваливаюсь на части?

Поездка в лифте вниз кажется вечностью. Каждый этаж, на котором мы останавливаемся, каждый человек, заходящий, может быть связан с Себастьяном. Может наблюдать за мной, докладывать ему о моих перемещениях.

К тому времени, как я добираюсь до вестибюля, я убеждена, что все смотрят на меня. Охранники, секретарша, люди, ждущие лифтов, — они все знают. Они видят вину, написанную на моем лице.

Снаружи я лихорадочно сканирую улицу в поисках машины Бет, «Рейндж Ровера» Себастьяна, любых признаков слежки или угрозы. Когда Бет подъезжает, я практически бросаюсь на пассажирское сиденье.