Книга Офицер. Сопротивление бесполезно, страница 37 – Мари Дион, Вильда Кранц

Но вот это определение, "сладкая", цепляет потаённые струны души, которые я от всех прячу.

— Не про вашу честь, товарищ старший следователь, - Дергаю головой.

— За мою честь переживаешь? - приподнимая бровь, спрашивает он.

Чую, в его вопросе однозначно подвох есть. Он же виртуозно умеет слова выворачивать так как ему нужно. Он вообще то следователь, ещё и старший. Явно работа языком у него прокачана. Это я в плане лингвистики, не подумайте другого.

— Я за свою переживаю, - всё же отвечаю я.

— Это правильно, - он чуть склоняет голову набок. - От этого ты ещё соблазнительнее, - сделав свой и так низкий голос ещё ниже, говорит он.

И снова у меня внутри всё сжимается от его слов. И снова хочется ощутить его губы, с жадностью целующие, как будто у него на это есть все права.

— Вам пора, Роман Георгиевич, - пока я окончательно не капитулировала, говорю я.

— Ага, - кивает он головой.

А сам, склоняется всё ближе. Останавливается в считанных миллимерах от моих губ.

— Для закрепления, - нагло заявляет он и сова целует.

Нежно касается моих губ. Словно хочет лучше распробовать их вкус.

И это уже не грубое нападение. Это соблазнение, от которого вся кожа покрывается мурашками.

Шумно втягиваю воздух, чтобы самой не накинуться на него. Потому что он тоже вкусный. Только по мужественному.

Его самцовость, доминантность притягивает. И мне с трудом удаётся сдерживать себя, чтобы не полететь на его горящий огонь как мотылёк.

Ведь он обжигает крылья. И мотылёк погибает. И я буду не исключением.

А он продолжает целовать. Уже нежно вырывается внутрь и заигрывает с моим языком. Вовлекает его в эротический танец.

Одновременно трётся об меня своим двадцать первым пальцем. Заставляет представлять, как это будет, если я не смогу его остановить.

Будет ли это так же волшебно как и поцелуи?

Буду ли я улететь от восторга и острого удовольствия, которое сейчас предвкушает моё тело?

И когда я уже готова сложить свои ружья, выставленные против него, Роман-мерзавец отстраняется.

— Завтра вечером загляну тебя проверить, - нагло подмигивает он.

Тут же я получаю свободу. А он разворачивается и уверенной походкой идет к двери, обувается и подняв руку на прощание, выходит за дверь.

Дверь с тихим щелчком закрывается, он дёргает ручку вверх, чтобы замок сам закрылся и наступает оглушающая тишина.

Сижу несколько минут переваривая свои ощущения. Губы огнём горят, сердце не желает успокаиваться.

Вот тебе и взял шефство. Кажется, это вовсе не так называется. Не знаю как, но точно не шефство. Потому что шефство, это добровольно взять на себя постоянную заботу и помощь над кем-то, кто в этом нуждается.

И вот точно в этот список поцелуи не входят. Особенно такие горячие. От которых трусики нужно идти срочно менять. Да и самой неплохо бы сполоснуться, чтобы смыть его запах, который он на мне оставил.

Но чтобы этим заняться, нужно разобраться с тремя пакетами еды, которые у меня теперь есть.

Выкинуть, у меня точно рука не поднимется. Придется записать себе в долг и потом с ним рассчитываться.

Вздохнув, поднимаюсь и начинаю все раскладывать. В первую очередь готовую еду, и у меня получается на три дня запас. Это я завтрак обед и ужин считаю.

Про остальные я вообще молчу. Мне этих запасов всяких вкусностей на два месяца хватит, если не больше.