Книга Офицер. Сопротивление бесполезно, страница 26 – Мари Дион, Вильда Кранц

Я словно гранитную стену сдвинуть пытаюсь. И на ощупь, его мышцы, такие же твердые.

А его язык нагло пристаёт к моему, заставляя меня подчиняться его воле. Словно кто-то кнопку во мне нажал, какую-то неведомую.

Вокруг раздаются аплодисменты и мужские возгласы.

Внутренне сжимаюсь, понимая что эти восторги мужчин, от того как он заткнул мне рот.

— На гарнир что? - оторвавшись от моих губ, спрашивает мерзавец-Роман.

— На что? - хмурю брови.

Кажется, мой мозг вообще перестал работать!

— Рис, гречка, картошка? - кривя губы в наглой улыбке, перечисляет он.

Кажется, он понял, что у меня возникли проблеммы с когнитивными способностями. И от этого я вся краснею ещё больше.

— Картошка, - бросаю я и отворачиваю лицо к окну.

Слышу его удаляющиеся шаги. И пытаюсь дышать ровно, чтобы восстановить сбитое сердцебиение. Словно стометровку на скорость только что пробежала.

Губы горят. Щёки тоже. И дыхание ги как восстанавливаться не желает.

Так нагло меня ещё никто не целовал. И таких ощущений от поцелуя я не испытывала.

До сих пор внутри всё вибрирует.

И шок, от всего этого не собирается проходить.

А когда я только начинаю приходить в себя, и сердце уже не так в груди трепыхается, появляется Роман, ставит передо мной поднос. И все эмоции накатывают новой волной.

Как в глаза-то ему теперь смотреть?

Как разговаривать, языком, и губами, которых он касался?

Роман-мерзавец снова уходит, и вскоре возвращается со вторым подносом.

— Приятного аппетита, - бросает он и начинает есть.

Стягивает плёнку с тарелки с печёночным салатом. На второй тарелке у него пюре, большая котлета из светлого мяса, видимо курица, и вторая из темного.

И ещё стаканчик с чёрным кофе.

У меня на подносе тоже салат. Видимо цезарь с курицей. А с пюре лежат две светлые котлеты. И стаканчик с морсом.

Мой желудок издаёт протяжное урчание, от вида аппетитной еды.

— И вам приятного, - снова краснея, бросаю я.

Беру вилку и скорее отломив кусочек котлеты, отправляю в рот. Чтобы желудок больше не исполнял мне позорные арии.

Подумает ещё что я с голодного мыса вырвалась.

Котлета безумно вкусная. Оказывается, она из рубленного мяса и очень нежная.

Пока пережевываю, стягиваю плёнку с салата. Цезарь я дома как-то готовила, по рецепту. И он меня как-то особо не впечатлил.

И перемешав политый сверху соус, пробую этот вариант.

И почему-то здесь вкуснее он.

Интересно, а в ресторане будет ещё вкуснее?

Роману кто-то звонит, и он предупредив, что отойдёт на пару минут, оставляет меня одну. И пока он занят, я спокойно ем. И одновременно наслаждаюсь настоящей едой. А не кефиром гречкой и булочкой.

Готовить нормально у меня пока возможности нет. Опять же из-за одного мерзавца.

Он вскоре возвращается. И я опять как на иголках от его пристального взгляда.

— Чего тебе на больничном не сидится? - вдруг спрашивает он.

Возмущённо смотрю на него. Я же ему прямым текстом сказала, что из-за него работу уже вторую потеряла.

— И кто мне его даст? - приподнимаю бровь.

— Так ты правду сказала? - удивляется он.

Кажется у меня лицо перекашивается от возмущения. Он меня ещё и лгуньей считает.

Обалдеть просто!

— Я всегда её говорю, - цежу я, и отправляю в рот кусочек котлеты побольше.

Чтобы дольше жевать и не разговаривать с ним.

Роман хмурится. Дошло до него наконец, как он мне жизнь подпортил.