Книга Кровавая жатва, страница 225 – Никита Кита

«Твою мать, они эволюционируют!» — сердито подумал Фёдор — «В следующий раз уже появятся молотовы с маслом…»

Попадая во внутренний периметр, бронероги вновь собирались в группы и действовали сообща. Ничего не добившись, фаланга копейщиков распалась и рассеялась, после чего везде началась сущая вакханалия. Часть бокатов пыталась атаковать рогачей, часть — сбежать от них. Все они беспорядочно носились по посёлку, кричали от страха и от ярости, спотыкались, падали, спасали рыдающих детей и отгоняли перепуганную скотину. Парочка сорвавшихся с цепей псин, остервенело лая, погналась за табунами монстров. Топот неудержимых громил приближался к намеченным целям…

Половина вторгшихся бронерогов (13 штук) устремилась к ящерице на поводке. Эта гадина была главной головной болью Роя и могла разрушить все планы.

Заметив как с разных сторон надвигаются враждебные существа, чешуйчатая тварь засуетилась, нервно закрутила головой. Понимая, что ошейник сковывает её движения, рептилия взмахнула торсом, рванула привязь на себя. Толстый трос натянулся и зарепел, сдерживая непомерную мощь. Сдавливающая сваю почва вздрогнула, но устояла, перед колоссальным давлением.

«Нехрен таращиться на нашу осу!»

Одного из бронерогов ящерица перехватила выстрелившим языком. Через секунду, дюжина других обрушила на рептилию череду сокрушительных ударов! Динозавр свалился с ног и придавил двоих жуков бочиной.

Покуда голова противника была ограничена, мыслительный центр приказал пользоваться этим и атаковать гиганта с тылу. Однако и ящер оказался не так прост. Подобравшись, он вильнул тазом и вложил половину веса в могучий взмах хвостом.

Как и в прошлых битвах, бронероги танковали весь урон самими собой. Задетого рогача моментально отбросило на приличную дистанцию. Своей бочиной он протаранил два резных столбика, подпиравших навес чьей-то веранды. В результате опоры снесло, а деревянный козырёк с грохотом обрушился на жука сверху.

Одному кусаке, который грыз ему пятку, ящер вломил этой самой пяткой по башке, да так, что засадил его мордой в землю на полметра. Другого жучару кайдзю языком затащил в пасть и трепал до того рьяно, что в хитине появились глубокие вмятины. Затем гигант просто мотнул башкой и выкинул добычу, которую не удавалось толком разжевать. Воин Роя улетел и в итоге с громким треском проломил стену курятника неподалёку. Своей бронированной тушей он размолотил к хренам пол хозпостройки, вместе с курицами внутри, а когда поднялся, весь этот сарай окончательно рухнул, засыпая жука грудами обломков.

Внезапно распахнулась дверь тюремной избы и из неё вышел взвинченный мужчина. Одной рукой он удерживал Жакару, а второй приставлял нож к его шее. Опасаясь за свою жизнь, заложник вёл себя спокойно и не вырывался. Остриё уже глубоко вдавилось в кожу, и одно неловкое движение, могло оставить смертельное ранение.

— Вай имчино аки! Имчино! — яростно орал взбудораженный бокат. Глаза у него были навыкате, рот кривился в оскале. Он выставлял Жакару на показ снующим повсюду федоройцам и явно пытался привлечь их внимание.

Фёдор уже знал перевод этих слов. «Вай» означало «я», а «имчино» — «убью». Очевидно от агрессивного гуманоида исходила угроза прикончить друга Роя, если насекомые не остановят вторжение.