Книга Кровавая жатва, страница 154 – Никита Кита

«Нужен ещё один камикадзе с подствольный гранатой.» — подумал Фёдор. — «Пока у общины нет организованных отрядов арканщиков, сетемётчиков и поджигателей, достаточно высечь всех кайдзью и деревенское ополчение становится бессильно перед нашими тяжело бронированными рыцарями. Хотя, после ситуации со здешней рептилией, вряд ли бокаты оставят другого динозавра без надлежащего присмотра. Они ведь должны быть крайне дорогие, эти ящерки. И ни одной фермы по их разведению ни в лесном, ни в холмистом королевстве мы не встречали…»

Как и ожидал стратег Роя, прикомандированного динозавра разместили недалеко от центра хутора, прямо посреди строительного участка. Гигантскому насекомоеду тут же дали перекусить дохлыми осами из повозки, а затем разъяснили его сопроводителям некие разумения относительно живой осы на крыше одного из домов. Фёдор не знал, что такого рассказали местные прибывшим гостям, однако они несколько раз показали рукой на его наблюдательницу, и тогда ящерицу намеренно отвели подальше от этой летуньи.

За прошедшие сутки никто так и не потревожил шершня, контролирующего избу с пленным Жакару. Его не атаковали, не прогоняли и даже не освистывали. Указывать на жука рукой и негромко его обсуждать имели смелость только издали. Похоже все обитатели хутора смирились с тихим, гнетущим присутствием этого монстра, хоть и смотрели на него с ярко выраженной неприязнью в глазах.

«Не буди лихо, пока тихо.» — подумал коллективный разум — «Кажется наша политика даёт плоды. Уже заметны некоторые перемены в отношении деревенских к насекомым. Через Халиму и рисунки мы показали нашу договороспособность. Затем мы продемонстрировали силовую доминацию и способность жестоко расправляться с неугодными. Помощь от феодала так и не пришла. Если же королю плевать на своих подданных, то возможно его мнение не играет роли при решении вопросов на данной территории. Как и полагается покорным земледельцам, местные лучше склонятся перед превосходящей силой, чем будут погибать в неравной борьбе с ней. Правители меняются, а жизнь продолжается. Плати дань тем, кто готов подыхать на войне, а сам живи и не тужи — работай, размножайся, расти детей. В этом же сама суть и главная привилегия крестьянского сословия.»

Часов в девять утра, когда вся деревня уже пробудилась и ожила, к дому, в котором содержали Жакару, явилась его супруга с детьми. На сей раз она прибыла не одна, вернее не только с мелюзгой, а привела с собой группу поддержки из дюжины взрослых бокатов. Восемь женщин и четверо мужчин сопровождали мать несчастного семейства, и вскоре выяснилось для чего. После вчерашнего эксцесса, когда её скрутили и проволочили по земле, жена козопаса поняла, что действовать в одиночку против радикалов-фанатиков нельзя. Перед входом в жилище с заложником завязался скандал, и теперь у предприимчивой жёнушки были союзники, которые не позволят так просто её прогнать. Эти гуманоиды спорили и толкались с охранниками избы, кричали на них, оказывая моральное давление, старались завладеть пространством перед дверью. Между мужиками завязывались лёгкие полудраки, к которым подключались крикливые, тягающие за рукава, тётки. В общем, мать организовала небольшой митинг против положения, в которое загнали её семью. И похоже среди членов общины у неё в самом деле нашлись сочувствующие товарищи, поддерживающие её мнение и протест. Возможно, это были их с Жакару общие товарищи, родственники и друзья.