Книга Кровавая жатва, страница 103 – Никита Кита

«Он показывает фигурку, но не отдаёт.» — анализировал Фёдор — «Получается, „сайчи“ переводиться не „дай“, а „покажи“. Если я, опять же таки, правильно всё понял… Той фразой я попросил показать фигурку и вот он её показывает…»

Мыслительный центр чувствовал, что он всё ещё сомневается. К счастью Халима тоже чувствовал это.

Преподаватель вернул статуэтку ящера на место, под стенку с переводами. Затем он прошёлся обратно к своему столу и, не присаживаясь, навис над рабочей поверхностью. Движением руки старик сгрёб второе слово посередине, оставляя нетронутыми первое и третье. Дальше, вместо «Вархата» Халима выложил другое известное Фёдору слово — «грочума». Стикер с такой транскрипцией находился на фигурке любимой покойной собаки Миару.

Слизевик слез с постамента и поменял центральное слово в таблице, преображая фразу согласно записи на учительском столе. Халима подошёл к ряду фигурок на полу и поднял игрушечную собаку. Фёдор догадывался, что сейчас всё повторится, ровно как с фигуркой ящера, и заранее заполз слизевиком обратно на бетонный блок со ступеньками.

Халима остановился перед жуком, спрятал фигурку за спину, провёл указкой вдоль клеточек таблицы.

— Сай-чи гр-х-очума ч-хагур-ра. — проговорил большой чёрный тюремщик.

Дед со скучающим видом протянул слону крохотную собачку с полоской слизи на туловище. Жук снова попытался взять фигурку, и старик снова не дал этому произойти. И снова он не спрятал деревяшку, а оставил на раскрытой ладони, между собой и восьмилапым учеником.

После всего этого, Фёдор утвердился в своём заключении, что «сайчи» переводится именно «покажи». Коллективный разум решил сразу же попрактиковаться в построении предложений с этим словом и заодно проверить верность своих суждений. Для этого было совсем не обязательно вынуждать Халиму в третий раз что-то писать и подносить. Мыслительный центр просто сымпровизировал простейшую просьбу, а подконтрольный организм её озвучил.

— Халима. Сайчи. Чонка. — чётко выговорил слон, обращаясь к учителю.

Халима слегка округлил глаза от удивления и тут же посмотрел в сторону выхода. Слизевик ещё раз повторил ту же фразу и указал клешнёй на проход, намекая, что бокат может идти, если ему нужно. Старик со спокойным видом, медленно побрёл из аудитории в коридор. Расслабленно и неторопливо он прогулялся в свою комнату, там взял с тарелки на столе яблоко и уже вместе с ним вернулся назад. Остановившись у входа в учебный зал, старик вытянул руку вверх и показывал жуку зеленоватый плод.

«Работает!» — радостно подумал Фёдор — «Бокат понял нас, а мы поняли боката. Он выполнил то, что я попросил. Мы всё ближе к настоящему общению!»

За дни без уроков, парень и забыл, насколько его воодушевляли открытия в бокатианском языке. Крупица за крупицей, вместе с Халимой они разрушали стену непонимания между двумя инопланетными расами. И возможно Фёдор был первым человеком в истории, кто совершал такое! Ощущение грандиозности происходящего захлестнуло разум в черепной коробке гигантской жучьей матки.

Перерожденецу захотелось поиграть с этим новым инструментом взаимодействия, и он произнес ещё одну фразу:

— Сайчи чагура!

Услыхав эти слова, Халима подошёл и поднял с пола ближайшую к нему фигурку из дерева. Её он выставил вперёд на вытянутой руке, направляя прямо на голову слизевика.