Книга Василиск - сын Горыныча часть 1, страница 67 – Тимур Машуков

— Сама мой. Грязная посуда вообще не моя тема, — сразу обозначил я свою мужскую позицию, от которой так и тянуло грешным шовинизмом. Ну и капелькой эго — куда ж без него.

— Не поняла, — охренела она и потянулась рукой к моему лицу.

Коснулась, я почувствовал волну магии и… врезал ей леща так, что она улетела метров на десять. Нет, сначала она подлетела, а потом улетела. Не знал, что они умеют летать — век живи, век учись.

Нет, я ее не сильно бил — так, в миллионную долю силы. Потому как пока убивать никого не собирался. Правда, если не накормят, могу и сожрать. Они ж нелюди, и я тут ого-го как могу развернуться. Повторюсь, на них моя сила ограничений не имеет.

— С-с-смерть!!! — зашипели ее подруги.

Их зубки удлинились, когти заострились, волосы на голове стали дыбом — милашки. Так бы и затискал.

— Р-разорвем и сожрем! –продолжали они, приближаясь.

— Эй, это моя поговорка, чертовы плагиаторы! — обиделся я.

— Уби-и-и-и-ить!!! — с пронзительным визгом влетела ко мне в объятья та, что ранее улетала.

Ну, и попыталась вцепиться мне зубами в шею. А пока она пыталась, я полапал ее за зад, сиськи, куснул за шею, случайно отгрыз кусок заострившегося уха — каюсь, не рассчитал силу. И вообще, повел себя очень куртуазно.

— А-а-а-а! — завизжала она, отпрыгивая от меня, щупая одной рукой сломавшийся зуб, а другой огрызок уха.

Посмотрела на меня с надеждой, но я резко сглотнул — то, что попало в пасть к ящеру, обратно не возвращается. Тут вообще без вариантов.

— Что тут происходит? — раздался дребезжащий голос.

Взметнулась пыль, и вот уже в паре метров от меня стоит древняя старуха и смотрит так, будто я ей должен.

— Пурано Роза, — склонились дурочки. — Вот, раба привели. А он странный. И Заре ухо откусил… Мы не понимаем и хотим его убить.

— Раба? — сделала старуха шаг вперед, подслеповато щуря глаза.

Но всего миг, и они широко распахнулись, после чего престарелая Роза бухнулась на колени передо мной и завыла, что-то бормоча. Из этого я понял лишь, что она просила не убивать их всех, оставив хотя бы детей малых.

Девушки просто обалдели, глядя на свою старшую. А на ее вопли уже сбегался весь табор и было их прям до хрена — человек сто, не меньше, а то и больше. И все они глазели на бабку, наверное думая, что она окончательно поехала крышей.

А я смотрел на нее и думал — с одной стороны они меня оскорбили. За это полагается смерть — тут без вариантов. А с другой мне как бы и их помощь нужна. За свои услуги они берут очень дорого, а тут как бы сами попали на бабки. И теперь надо решить, что с ними делать.

Однако бабка оказалась умней, чем я думал, и дальше ее бормотание на цыганском перешло на язык тьмы. И вот тут я навострил уши, потому как взывала она ко мне и моей милости ПРАВИЛЬНО. И молитву говорила ту, на которую я не мог не откликнутся:

— О, великий Василиск, грозный страж тьмы, рожденный Мораной, силой наделенный от змея трехголового!

Прости, что дерзнула нарушить твой покой и обратиться к тебе на тайном языке Нави — языке теней и забытых имен. Пусть слова мои не будут вызовом, а станут лишь смиренным шепотом у порога твоей ярости.

Не обрушивай свой гнев на мой табор. Мы — люди кочевые, чужие для этих земель, но не враги тебе. Наши костры не тревожат твои сны, наши песни не бросают вызов бездне. Мы лишь ищем места, где можно на миг укрыться от ветра и согреть застывшие руки.