Книга Василиск - сын Горыныча часть 1, страница 4 – Тимур Машуков

А Филей я ее почему назвал — когда она злится, у нее кончики пламени фиолетовыми становятся. Прикольно так. И очень горячие они — даже меня обжигает. А я-то ого-го. Мою шкуру не всякий архангельский меч возьмет — проверено на опыте.

А еще у меня есть друзья. Темка — злобный дух Нижних чертогов, и Нелька — Навка из Озера Забвения. Мы с ними иногда в Тартар спускаемся, чтобы тамошнего Василиска с компанией покошмарить.

Нет, ну как этого дурака с петушиной головой и ногами можно было назвать, как меня? Он же урод!!! Посмотрит на жертву, она каменеет, а он потом ее жрать начинает. Откусывает камни, а вот во рту они у него в мясо превращаются. А потом кукарекает так, что уши закладывает.

Помню, сцепились мы с ним как-то — чешуя и перья так и летели. Эту сволочь мой яд не берет, а его взгляд не работает на мне. Так что мы это… На кулачках сошлись за звание первого Василиска Нижних миров. Неделю бились — никто не победил. Но ничего — я вот подкачаюсь и лет через сто его завалю.

Вот так вот и живем. Нет, вы не подумайте — я не бездельник и, когда не воюю, вожу души через реку Смородину. Я хорошо могу видеть зло и добро. Но иногда путаюсь, потому что еще маленький и глупый — так мама говорит.

А папа не говорит — ему пофиг. Как выходной, вечно сваливает куда подальше и бухает. А иногда по бабам ходит и, будучи пойманным, бывает сильно избит двумя вообще ни разу не гуманными женами.

Но я его реально уважаю, потому как он меня научил многим жизненным премудростям. Например, что много водки не бывает, что в темноте все бабы красивые, и если наливают — пей, а то потом не нальют. И что если видишь бабу без сисек, переходи на другую сторону улицы. А если без жопы, то лучше смени мир. Он у меня философ, когда нетрезвый. Но силен и могуч. Даром что главный по всем войскам и на поле боя равных ему нет. Как пыхнет тремя головами, все — меняйте мир, потому как этот будет разрушен. Его участие вообще всегда отдельно оговаривается.

Спасаясь от взбешенной Фили, я забежал в избушку Яги — на столе кувшин с квасом. Выпил — хорошо. Конечно, перед этим я превратился в человека, а то бы в дверь не пролез. Я в своей форме выше ее.

Вытер морду и увалился на печь, зная, что меня тут никто не достанет. Избушка-то защищена похлеще, чем дворец деда. Хотя, туда добровольно и так никто не сунется. Я, кстати, тоже — даже мне, такому бесстрашному, там страшно. Что-то постоянно хрустит, воет. Тоскливо так становится, ага.

— Встречай душу, — раздался в голове голос мамы в тот момент, когда я уже собирался выметаться из избушки, зная, что Яга скоро вернется.

Нет, так-то она добрая, но бесится, когда я все у нее съедаю. А я съел, потому как молодой и растущий организм. Когда вижу вкусняшку, теряю волю и пока все не сожру, не успокоюсь.

У нее, кстати, тоже есть дочь от бати — моя сестра, но она замужем за Суртом великаном из Муспельхейма. Я туда не суюсь, не люблю такую жару. Она иногда присылает мне открытки с видами на лавовые озера — красиво, но не мое.

Ну вот, услышал я маму и рванул на выход, а потом в сторону Смородины, пока его кикиморы не перехватили. А они лютые — увидят не сильно темную душу, так запутают, все соки выпьют и выкинут в реку. Знаем, плавали.

Ага, вот и он — идет, такой весь скромный, в толпе таких же, но темней. По сторонам лупится, плачет. Навь-то из него по приказу мамы память не забрала — она мне пригодится. Вот он, в отличие от остальных, и понимает, где оказался. И рад бы сбежать, да не может душа сойти с дороги, что ведет к нам. А уже батя в конце моста скажет, кому и куда.