Книга Тайна черного кеба, страница 91 – Фергюс Хьюм

— Вот и держите, – сказала Мэдж, смеясь, и передала ему стакан газированного золотистого питья с огромным куском льда, радостно звеневшим о стекло.

— Он не один такой, – весело поддержал его Петерсон, когда ему тоже вручили стакан.

Выпив содержимое одним глотком, Роллестон протянул стакан для добавки.

— Я бы выпил еще, пожалуйста. Ну и парит!

— Как парит? Вода со льдом? – со смехом спросила Джулия.

— Да нет, день, – ответил Феликс, скорчив гримасу. – Сегодня один из тех дней, когда люди склонны послушаться совета Сиднея Смита^[45], выпрыгнуть из шкуры и проветрить кости.

— Но даже ветер горяч, – заметил Петерсон мрачно, – поэтому, боюсь, мы здесь сваримся.

— Ладно тебе, старик, – ответил ему Роллестон, бросив в него шляпу, – или я вытащу тебя под палящее солнце еще на одну игру.

— Нет уж, – отказался его товарищ. – Я не саламандра, чтобы превосходно себя чувствовать в огне. Даже от тенниса можно утомиться. – И, отвернувшись от Роллестона, он начал говорить с Джулией Фезервейт.

В это время Мэдж и ее возлюбленный, оставив весело болтавших гостей, не спеша шли к дому, и Брайан рассказывал девушке о своем скором отъезде, не называя пока причин.

— Я получил письмо вчера вечером, – сказал он, отвернувшись от нее, – и у меня появилось одно важное дело, так что я должен немедленно уехать.

— Не думаю, что мы задержимся здесь, – задумчиво проговорила Мэдж. – Папа уезжает в конце недели.

— Почему?

— Понятия не имею, – ответила мисс Фретлби. – Он такой беспокойный и никак не может принять решение. Он говорит, что до конца жизни больше не будет ничем заниматься, только путешествовать по свету.

В этот момент Фицджеральду вспомнилась строчка из Книги Бытия: «…когда ты будешь возделывать землю, она не станет более давать силы своей для тебя; ты будешь изгнанником и скитальцем на земле»^[46].

— Рано или поздно у каждого появляется такое желание, – беспечно заметил молодой человек. – Но на самом деле, – продолжил он, усмехнувшись, – кажется, я и сам в таком состоянии.

— Это напоминает мне о том, что я услышала вчера от доктора Чинстона, – ответила девушка. – Наступает беспокойный век, открытие электричества и парового двигателя превратило нас в цыган.

— Ах! Идти за цыганской звездой! – рассеянно заметил Брайан. – Но ведь рано или поздно мы упускаем ее из виду.

— Уж мы-то хотя бы какое-то время точно не собьемся с пути, – сказала Мэдж, смеясь, когда они зашли в гостиную, такую прохладную и темную после зноя и света снаружи.

Войдя, они увидели мистера Фретлби, который поднялся с кресла рядом с окном. В руках у него была книга – видимо, он что-то читал.

— О! Фицджеральд, – воскликнул он сердечным тоном, протянув руку, – рад тебя видеть.

— Я пришел сказать, что уезжаю, – начал Брайан, немного покраснев, когда пожал ему руку. – Хотел попрощаться на несколько дней.

— Да? Уезжаешь в город, так? – уточнил Марк, опустившись в кресло и держа в руках цепь для часов. – Не знаю, насколько это хорошее решение – променять чистый загородный воздух на пыльную атмосферу Мельбурна.

— Но Мэдж сказала мне, что вы тоже едете туда, – сказал Фицджеральд, вертя в руках вазу с цветами.

— Это еще не решено, – беззаботно ответил хозяин дома. – Может, поеду, а может, и нет. Ты едешь по делу?