Книга Взаперти, страница 57 – Лора Кейли

— Новости, – сказал старик. – Мы не знаем, что происходит, но они-то должны знать.

— Что происходит? – огляделся Полянский. – По-моему, нас захватили.

— Мне нужно знать, какие применяются меры, что делают эти чёртовы полицейские! – откашлялся Хорхе.

— А может, о нас и не знает никто? – спросил Нил.

— Видите, – кивнул на Нила старик, – может, и не знает, может, парень прав.

— Террористы должны были выдвинуть требования, – сказал я.

— Это в лучшем случае, – возился с радио Хорхе, – в худшем – они просто фанатики, а мы их сакральные жертвы.

— Не ловит, – сказал Полянский, – здесь нет никакой связи.

— Но джаз же звучал, – сказал я.

— Звучал, – сказал Хорхе, – но тоже заглох, чёрт бы его подрал!

Странно, мне почему-то казалось, что я его уже где-то слышал, этот самый джаз.

— Мне кажется, я где-то уже слышал эту песню, – сказал я.

— Это Армстронг, – ухмыльнулся доктор, – его все где-то слышали.

— Вот в этом он прав, – буркнул Хорхе и повесил приёмник себе на шею.

— Вы что, возьмёте его с собой? – удивился Полянский.

— А кому его здесь оставлять?

Мы вышли с проклятой кухни, окинули взглядом тела и пошли прочь из вагона под треск радио и пропадавшего джаза.

— Может, вы уже выключите его, – пробурчал Полянский, – не обязательно всем знать, когда мы идём.

Хорхе потянулся к приёмнику, но тот отключился сам.

* * *

Следующий вагон был плацкартным и абсолютно пустым, по крайней мере, нам так казалось. Первым вошёл старик Хорхе, он держал пистолет наготове и медленно ступал, шаг за шагом ощупывая пространство перед собой. Ни один мускул не дрогнул на его морщинистом лице. Видит бог, он был кем угодно, но не обычным стариком.

— Здесь, похоже, всё пусто, – сказал Нил Эмберг.

— Тсс, – приложил Хорхе палец к губам, – здесь кто-то…

Не успел он договорить, как на нас с верхних полок, заставленных вещами, попадали чемоданы и спрыгнули двое мужчин, другие накинулись сзади. Мне кто-то сдавливал горло, накинув на шею верёвку.

Я услышал выстрел, потом ещё один. Старика повалили на пол, пистолет выбили из рук. Эмберг же сам выкинул нож и поднял руки. С доктором эти парни возились дольше всего, это он выпустил две пули, пробив крышу вагона. Через пару минут мы уже сидели связанные по рукам и ногам на пассажирских креслах.

Их было четверо: взрослый мужчина с короткими волосами, чернявый парнишка, похожий на марокканца, и ещё двое парней европейской наружности.

Поначалу я подумал, что это и были террористы, но сейчас, смотря на каждого из мужчин, я видел, что все они так же охвачены страхом. Я понимал, что они такие же пассажиры, как мы. И, судя по их измождённым лицам, страх – единственное, что придавало им сил. У нас было оружие, у них не было ничего, кроме желания выжить.

— Это вы убили Доминика? – смотрел на меня рыжий мужчина лет сорока. – Это ты убил моего брата, ублюдок! – схватил он меня за ворот. – Ты? Сволочь! Говори!

— Я никого не убивал! – только успел выкрикнуть я.

— Спокойно, Эван. – Другой мужчина, постарше, проверял узлы на руках Полянского. – Мы сейчас разберёмся.

— Куда вы, сволочи, дели тело? – не унимался тот.

Его измученное страданием лицо покраснело багровой россыпью каких-то пятен. Они, волдыристые и неровные, покрывали все его щёки и подбородок. Я посмотрел на руки несчастного – они были расчёсаны в кровь. Его язык заплетался, речь невнятно пролезала сквозь зубы, будто ей не было места во рту. Скорее всего, опухло не только лицо мужчины, но и язык.