Книга Взаперти, страница 5 – Лора Кейли

— Как вы считаете, мистер Берроу? – толкнул он меня локтем.

Я очнулся. Кровь с пола исчезла. Бледная как смерть Хосефа так и сидела с платком в руке. Рана на плече почти затянулась. Видимо, помог порошок и пластырь из аптечки Полянского.

Он смотрел на меня, ожидая ответа.

— Что? – переспросил я.

— Я говорю, может, вызвать проводника?

— Нет! – ещё больше испугалась Хосефа. – Всё уже хорошо!

— Отдайте нам нож, мисс, – как можно спокойнее попросил Полянский.

— У меня нет ножа, – смотрела она на нас полным невинности взглядом.

— Ножницы? – спросил я.

Она замотала головой.

— Бросьте, мисс, – я уже выходил из себя, – нам нужно забрать то, чем вы себя…

Я вдруг посмотрел на окно, оно было чуть приоткрыто.

Выбросила, понял я.

— Убежал, – сказал мне Полянский, выходя за мной из купе.

— Не понял…

— Похоже, кто-то здесь был и убежал до того, как мы зашли.

— Вы же шутите, да? – уставился я на него. Ещё маньяков мне здесь не хватало.

Полянский молчал.

— Может, в ресторан? – предложил он.

— Да, пойдёмте. – Я похлопал себя по карманам.

— Не волнуйтесь, я угощаю.

Доктор пошёл вперёд, а я, ощупав ещё раз часы на запястье, пошёл вслед за ним.

В ресторане было безлюдно, никто не спешил приходить. Лишь пара человек сидели за столами, ещё трое – за стойкой, что-то помешивали, тихо жуя.

— Вы же понимаете, что это чистой воды попытка самоубийства, – начал было я, не понимая, как можно того не видеть.

— Не думаю, – сказал доктор. – Порез чёткий, ровный, рука военного или профессионала, ничего серьёзного не задето. Так делают, когда хотят устрашить. И крови будет немного, и человек не умрёт. Она бы сама не смогла, это я вам как хирург говорю.

Как хирург, повторил я про себя. Как же! На хирурга он был совсем не похож. Я хорошо разбирался в людях, я пытался разобраться и в нём, но, видимо, на пустой желудок мозг уже плохо работал.

Он отхлёбывал кофе.

Мы оба прекрасно знали, что оставили девчонку одну, также мы понимали, что её могли убить, а ещё, что нам было не до неё. У каждого из нас своё прошлое, каждый из нас от чего-то бежал, и если кто-то из нас и обнаружит её мёртвое тело, то оставит его там, как есть. Полиция нам была ни к чему, допросы тоже. Я бы лично накрыл её тело одеялом, да так и оставил до самой конечной. В голове уже строился план, как в случае её неожиданной смерти закрыть купе так, чтобы в него не зашёл никто. Может, сломать снаружи замок?

— Надеюсь, с ней будет всё хорошо, – сказал Полянский, изображая неравнодушие.

— Надеюсь, – ответил я тем же.

Он отхлёбывал кофе, я смотрел на его дрожащую руку.

Ресторан наполнялся людьми и ароматами с кухни.

За соседний столик подсели двое – скромного вида меланхоличная женщина и грузный мужчина, лет сорока пяти в широком клетчатом пиджаке, таком же широком, как он.

— Я всё же не понимаю, Софи, – ворчал этот мужчина, – почему мы должны плестись двое суток, вместо того чтобы долететь за три часа?

Он вдевал за ворот салфетку и учащённо пыхтел.

— Ты же знаешь, я боюсь летать, – говорила она, изучая меню.

— А я боюсь не уснуть сегодня ночью. Я плохо сплю в поездах!

— Пожалуйста, не шуми, – шикнула она на мужа.

Скорее всего, это был муж, на них обручальные кольца.

— Я в поездах задыхаюсь! – продолжал он пыхтеть, тяжело и натужно. – Меня здесь тошнит и воротит!