Онлайн книга «Дежавю»
|
«Надежда всё ещё есть» – эта фраза ещё долго стучала в мозгу, освещая предсмертную темень. Эта фраза поднимала с постели, помогая дышать. Это было последним, за что ещё мог ухватиться Шёнау, вгрызться зубами и не отпускать. Всё, что до того говорили врачи, сразу померкло: «Патология мозгового вещества, нарушение свойств поражённых фокусов. К сожалению, очаги гиперинтенсивные». Но этот врач, тот, что последний, сказал, что надежда всё ещё есть… Через три месяца Генрих узнал, что нет и этой надежды. Его дочь угасала, как спичка, исчезая в морфинном бреду. Он стоял за её дверью и прислушивался к писку приборов, датчики измеряли пульс. И пока он его слышал, он знал, что она жива. Дверь приоткрылась, медсестра вышла из комнаты. — Как она? – спросил Шёнау, боясь заглядывать медсестре за плечо. — Борется, – как-то горько кивнула та. Мистер Шёнау зашёл в детскую. Дочь лежала в белоснежной постели, такая же белая, как простыня. Из носа её выходили трубки, из вен торчали катетеры, волосы уже почти отросли. Ничего не принесло результата. — Дочка, – он подошёл к кровати и взял её за руку. Глаза под веками девочки зашевелились, она старалась их приоткрыть, а он старался не разрыдаться от этого. — Ничего, это я, это я. Не открывай, спи, сон – он лечит. «Какой идиот это придумал, – подумал Шёнау, – разве возможно вылечиться во сне? Во сне можно разве что умереть». Он ненавидел ночи, ненавидел просыпаться и бояться открыть глаза, бояться, что этот день он встретит уже без неё. Он провёл по прозрачной руке дочери, вся она была в синяках, живого места не осталось от этих капельниц и уколов. И за что оно ей всё… Глаза её перестали шевелиться, лицо стало ещё бледнее и покойнее, Шёнау поднялся и уставился на аппарат. Ему казалось, он умер сейчас, вот сейчас вместе с ней, но нет… Пульс всё ещё шёл. Да, эта чёртова аппаратура хоть на что-то была пригодна. Больше в ней не было толку, она не спасала, она лишь отсчитывала последние биения пульса его ребёнка. «Только не умирай, – думал он, – продержись ещё самую малость». Будто достаточно было этой малости, будто она могла спасти. — Папа с тобой, – провёл он по колючим, как ёж, волосам. Когда-то они были длинные, такие светлые, как солнечный луч, в них всегда отражалось солнце, сейчас же не было и его. «Она же не может просто так умереть, – думал Шёнау, – у неё же моя кровь, мой характер, она и есть я…» — Я с ней посижу, – зашла медсестра. — Да, – кивнул он, отдаляясь от койки, – мне надо… Я ещё хотел поискать, знаете, сейчас столько центров, столько информации, может, я что-то упустил, может, что-то ещё можно найти… Медсестра только еле заметно улыбнулась и опустила глаза. «Не верит, – понял Шёнау, – ну и не верь, чёрт с тобой. Все не верьте! А я найду! Найду!» Он закрыл дверь детской и пошёл в свой кабинет. Мистер Шёнау обзвонил все научные центры, все лаборатории при них. Он искал всё о болезни дочери, сутками не вылезая из поисковых систем, пока в один день не нашёл то, что искал. «Препарат нового поколения, разрабатываемый профессором Питером Кларком, в будущем сможет спасти сотни жизней…» Статья датировалась 2017 годом, но никто из докторов, с которыми до этого общался Шёнау, об этом лекарстве ничего не говорил. Интересно, почему? |